Чтение онлайн

Действительно, почему я.

— Любопытно, верно?

Лукан обернулся и увидел человека, стоящего за решеткой его камеры. Свет ближайшего факела смягчал резкие черты его лица, но он все равно сохранял вид трупа, чему помогали выбритая макушка и бледная кожа. Золотая цепочка, протянувшаяся от его носа до кончика левого уха, блеснула, когда он наклонил голову, его подведенные глаза смотрели мимо Лукана на кошмар, нарисованный на стене.

— Я часто спрашиваю себя, — продолжил мужчина мягким, почти мурлыкающим голосом, — насколько точно это эта картина изображает существо из Черного Лабиринта. Жаль, что никого из тех, кто знает ответ, нет рядом, чтобы рассказать нам. — Он улыбнулся, и покрытые черными пятнами губы приоткрылись, обнажив зубы, украшенные крошечными драгоценными камнями. — Возможно, ты сам скоро узнаешь правду. В конце концов, за нарушение границ владений Дважды-Коронованного короля полагается смерть.

— Кто ты?

— Меня зовут Сципион.

— И ты кто, королевский жополиз?

— Смиренный слуга короля, не более того. — Взгляд мужчины метнулся к Лукану. — А ты...

— Тот, кто сожалеет о своем недавнем жизненном выборе.

— Как и все предыдущие обитатели твоей камеры. Это пошло им на пользу.

— Послушай, я не... я не хотел вторгаться во владения твоего короля. Я был...

— Тише, маленькая муха. Ты прилетел сюда, даже не спросив разрешения, и теперь попал в паутину Дважды-Коронованного короля. Только по их слову ты сможешь улететь на свободу.

— Тогда отведи меня к ним. Дай мне объяснить.

— Всему свое время. У тебя еще будет шанс пасть ниц перед королем. Хотя, когда ты это сделаешь, я советую тебе проявить немного больше смирения, иначе добром это для тебя не закончится.

— Черным лабиринтом, который ты упомянул.

— Именно так. Ты знаешь, о чем я говорю? О том, что мы называем Долгим заплывом?

— Никогда о таком не слыхал. Если бы я знал, что промокну, я бы захватил полотенце.

— Комик! — Воскликнул Сципион, хлопая в ладоши. — Как замечательно. Возможно, мне следует обратиться к королю с просьбой сохранить тебе жизнь, чтобы немного скрасить это унылое место. Видит бог, нам здесь не помешало бы немного посмеяться, не так ли, Рейнхардт? — Вопрос был адресован другой камере, за пределами поля зрения Лукана; ему показалось, что в ответ он услышал слабое хныканье. — Именно так, — продолжил Сципион, и улыбка сползла с его лица, когда он повернулся к Лукану. — Если бы ты знал, о чем я говорю, маленькая муха, ты бы не стал так быстро шутить.

— Тогда скажи мне.

— Черный лабиринт — древнейшая часть катакомб, которую поглотило море, — затопленная сеть туннелей и камер, темных, как ночь. В центре этого лабиринта есть лестница, ведущая на поверхность и к свободе... если ты сможешь ее найти. Это Долгий заплыв, кость, которую Дважды-Коронованный король бросают приговоренному. Никто не может сказать, что они безжалостны.

— А это? — спросил Лукан, указывая на кошмар, нарисованный на стене.

— Ах, да. — Улыбка мужчины снова погасла. — Говорят, в Лабиринте живет... существо. Одни утверждают, что это бледная акула со светящимися глазами, другие — что это какой-то гигантский осьминог. — Он пожал плечами. — Единственное, с чем все согласны, так это с тем, что монстру нравится человеческое мясо.

— Утони или будь съеден в темноте. Небогатый выбор.

— Или плыви к свободе. Каким бы ни был исход, ты не будешь страдать в темноте и не останешься безоружным. Мы выдаем всем пловцам фонарь и кинжал.

— Как заботливо.

— Как я уже сказал, король не лишен милосердия. — Сципион отвернулся. — Я скоро вернусь. Подумай над тем, что я сказал, маленькая муха.

— Я бы предпочел этого не делать.

— Выбор за тобой. Скоро Дважды-Коронованный король сделают свой. Надеюсь, они будут снисходительны.

— Велика ли возможность этого?

Сципион оглянулся на него, и его улыбка стала еще шире:

— Нет.

Следующий час Лукан провел, расхаживая по своей камере, пытаясь вспомнить все, что Блоха рассказывала ему о Дважды-Коронованном короле. Вместо этого его мысли постоянно возвращались к катакомбам. К заговору Маркетты, убийству Магеллиса и появлению Безликих. Но больше всего он думал о призрачном волке, и холодок пробежал у него по спине, когда он вспомнил, как зверь бросился на металлические ворота, а его глаза горели алым. Надо было позволить этой чертовой твари забрать меня, подумал он, переводя взгляд на монстра на стене. Лучше, чем альтернатива.

Шаги, отдававшиеся эхом по камню, отвлекли его от размышлений.

Сципион снова появился за решеткой в сопровождении нескольких стражников.

— Я пришел, чтобы доставить тебя на суд, маленькая муха, — промурлыкал он елейным голосом, полным недобрых обещаний. — Лучше не сопротивляйся.

Лукан наблюдал, как они отпирают его дверь. Один или два охранника могли бы предоставить ему такую возможность, но четверо давали шанс только на жестокое избиение. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы оставаться неподвижным, когда они ворвались в камеру и защелкнули наручники на его запястьях. Еще больше — чтобы не отреагировать на скрытный удар одного из охранников в бок.

— Хватит, — рявкнул Сципион, когда они выволокли Лукана в коридор. — А теперь приведите Рейнхардта.

Обитатель соседней камеры подошел совсем не так тихо. Рейнхардт — несмотря на то, что он был изможденным парнем, покрытым грязью и в поношенных лохмотьях — дрался как дикий кот, и в конце концов потребовалось трое охранников, чтобы его усмирить. «От ублюдка пахнет, как от окровавленного трупа», — пробормотала одна из них, сморщив нос.

— Чем ты и станешь, если он умрет без разрешения короля, — ответил Сципион, одарив ее тяжелым взглядом. — А теперь пошли.

Двое охранников шли по бокам от Лукана, пока они следовали по коридорам за мертвенно-бледным человеком. В промежутках между эхом их шагов и бесконечными рыданиями Рейнхардта Лукан впервые почувствовал это — что бы это ни было — вибрацию, настолько слабую, что он решил, что ему показалось. Она быстро усиливалась, сопровождаемая звуком, который из тихого бормотания превратился в отчетливый ритм из неистовых ударов, эхом разносившийся по туннелям и заглушавший все остальные звуки. Камень загудел под ногами Лукана. Он проглотил подступивший к горлу страх, когда впереди показался большой дверной проем, по обе стороны от которого стояли два охранника. Один из них распахнул дверь, когда они приблизились.

— Узрите, — сказал Сципион, стараясь перекричать внезапный рев, — Полуночный двор.

Пьянящий аромат дыма, пота и секса ударил в ноздри Лукана, когда его протащили через дверной проем в помещение за ним, и от волны жара у него перехватило дыхание. Он моргнул, его глаза заслезились от яркого пламени, вырывавшегося из жаровен и освещавшего клетки, свисавшие со сводчатого потолка зала. Обнаженные, намазанные маслом тела извивались за решетками, двигаясь под неистовый ритм трех барабанщиков, которые сидели на одной стороне зала; их мышцы ходили волной, когда они били в свои огромные барабаны. Под ними, на утоптанном полу, придворные развалились на диванах, пили, курили и ласкали плоть куртизанок. Слуги, одетые только в набедренные повязки, ходили по залу, разнося подносы с наркотиками и вином, делая все возможное, чтобы поддерживать атмосферу гедонизма.

В дальнем конце зала, восседая на высоком троне, Дважды-Коронованный король смотрел на свой двор сверху вниз всеми четырьмя глазами и улыбался обоими губами. «Люди говорят, что они близнецы, что они срослись бедрами», — сказала Блоха, но в то время Лукан не воспринял эти слова буквально. Теперь истина стояла — или, скорее, сидела — перед ним. «Сросшиеся близнецы», — подумал он, и эта фраза всплыла из глубин его памяти. Такое явление не было чем-то необычным — говорили, что знаменитые художницы Порселина и Полиндра были сестрами, соединенными плотью. Но есть разница между тем, чтобы быть художником и королем... чертовски непонятно чего. Он даже не мог предположить, как такие близнецы смогли подняться и возглавить Сородичей Сафроны. Возможно, Писец сможет меня просветить. Это, конечно, будет зависеть от того, выпадет ли ему когда-нибудь шанс снова насладиться язвительной компанией мастера-фальсификатора, — и эта возможность с каждым мгновением становилась все более отдаленной.