Чтение онлайн

– Что я слышу, мальчик мой? Мне ли учить тебя убеждать?.. Планета же большая? Грунт, наверное, глубокий. Помнишь, что я говорил о тайне?

XI

Когда на корабле вечер? Большинство обитателей не задумываются, следуя своим биологическим часам. Их работе в меру сил помогают бортовые инженеры: приглушая освещение, изменяя режимы вентиляции, вплетая в штатные динамики коридоров ненавязчиво успокаивающую мелодию. Наслаждаясь очередной композицией, бригадир нехотя отлип от нагретой стены, повел могучими плечами. Стальные глаза изучают идеальный порядок, в тихой медитации скользят по полкам, ящикам, штабелям. Прислонившись к одному из них белобрысый подчиненный, слюнявит карандаш, что-то помечает в бумажках, шлепая губами, оглядывается. Рука в серо-оранжевой спецовке тычет пальцем, под тихую вплетающуюся в музыку ругань что-то исправляет, карябая мятый лист. Царапнувшая блаженное спокойствие картина заставила бригадира очнуться. По складу эхом растекся бас:

– Витя, какого лешего? Сколько раз говорить, все бей в базу. Твои каракули, не то, что прочесть, найти невозможно.

Длинный, сосредоточенно чиркая, вновь пересчитывает коробки, бубнит:

– Забьешь тут, когда там нет.
– Опомнился и повернулся к начальству.
– Сан Саныч, по накладным не сходится, радиометки компу неизвестны, ну халтура же.

Массивная фигура, сверкая сталью глаз, двинулась к подчиненному:

– Витя, говори толком, где халтура.

Парень раздраженно ткнул в штабель:

– Сегодня доставили. Куча мелкоты: скобы, крепеж, упоры, холодная сварка - хлам, в общем. Как посчитать, не разобрав всю эту хеопсину, не представляю. На глаз с накладной не сходится.

– Так проверь в базе.

Парень раздраженно засопел:

– Там нет.

– Как это нет?
– Спокойный голос начальства стал угрожающим.
– Кто принимал?

Кладовщик сунул карандаш за ухо и, тихо рыкнул:

– Ну, Сан Саныч, Петрович, конечно.

Начальство шумно вздохнуло:

– Иди-ка, Витя, найди мне бездельника.

Глава II. Старпом, Старт!

I

Майор ядовито прищурился и уверенно шагнул в ярко освещенный отсек. В голове клубятся воспоминая, - служба исполнения наказаний одна из тех, что неохотно, медленно и продуманно изменяются в неудержимом потоке времени. Затерявшиеся в веках каменоломни в бурном потоке истории сменились галерами, те уступили бессмысленным тюрьмам.

– А сейчас?
– Майор сморщился, меж рассеченных бровей залегли суровые складки.
– Сейчас как надо: если не отделался штрафом - рудник, но все в этом мире движется по кругу, и когда-нибудь эти сердобольные болваны опять вспомнят про глупое сострадание.

Необычность поставленной корпорацией задачи заставила вспомнить академию: мы развиваемся, множимся, планета уже давно не в силах прокормить шестнадцатимиллиардное население, отлаженная система перераспределения ресурсов дает сбои, беднейшие голодают, засуха - катастрофа.

– А тут? Хакеры, жулики, неумехи-докторишки, убийца! Мне этих крыс на волю отпускать? Высадить на планетку?
– Прорычал про себя офицер. Метрополия не может содержать бездельников, наказание за тяжкие и политические преступления - каторга - колония на отдаленной планете и крошечный островок жизни под куполом со своими законами. Каждая управляется железной рукой.
– Скунс сморщился, вспоминая академию.
– Колонисты - возобновляемый ресурс, заканчивающий жизнь гумусом, поддерживающим пятачок биосферы - дают возможность другим насладиться наказаньем сполна. Однако, -припомнил офицер сморщенного покрытого мелкими шрамами старичка, - время от времени появляется вытянувший, сдюживший срок, не сломавшийся, сохранивший искру рассудка. Система бережно принимает вновь обретенного гражданина, ставит на ноги и медленно вдыхает жизнь, дарит надежду всякому колонисту.

– А этим за что?
– Буркнул он.
– Подопечные, - припомнил офицер, - на каторге год, многие меньше. Трое вообще отделались легким испугом. Однако, время не терпит...
– и тихо вздохнул, разгоняя последствия ночных дум.

Пока голова была занята, сильные руки оправили китель, злобный прищур цепко обежал вычищенный коридор, ушей коснулись тихие шорохи. Майор сморщился и коридор сотрясло:

– Восемь утра. Подъем!
– В поставленный годами службы голос вплелись непривычно теплые нотки.
– Скоро придет начальство. Полковник вас ждать не будет.
– Шорохи усилились. Многие по привычке давно не спят - блаженно потягиваясь, люди впитывают забытые чувства.

– Десять минут - привести себя в порядок.
– Вздохнул, ругая себя за щедрость.
– Потом завтрак.

Вслушался в ленивые шорохи, оценил эффект слишком мягкой формулировки и про себя зарычал:

– Что я делаю?
– Коридор окутало грозное эхо, - спящих верну на Марс!

Каюты всколыхнуло, отсек превратился в растревоженный улей.

– Мариса, Мариса.
– Заключенная на четвереньках протолкалась через товарок и в темноте вцепилась в плечо подруги.
– Да проснись же, Фернандес, вставай, - опасливо оглянулась и тихо-тихо на ухо, - Скунс голову открутит.

Под водопадом черных кудрей в темноте крепче сомкнулись ресницы:

– М, м-мама, потом.
– Тонкий нос плотнее вжался в подушку. Комнату окутало тихое сопение.

– Какая мама?
– подруга села рядом, худые жилистые руки с усилием встряхнули соню.
– Как там эту испанку, вчера после визита полковника все перезнакомились заново. Нет-нет, стоп. Одной бурной вспышки достаточно: не испанка она, каталонка. Точно - каталонка... Как там тебя?
– А... Мария Луиза, да кто ж тебя так назвал-то... Анхелес Фернандес-и-Торрес, подъем. Подъем говорю. Да, язык же в узел завяжется.

– М-м-м. Еще чуть-чуть.
– Теплая постель не из холодных скользких камней, а из мягкого, чистого спального мешка, нежно напомнила детство.

Мирка насупилась, уголки губ ехидно поползли к ушам, заключенная склонилась к подушке и грозно зашипела:

– Заключенный семьсот тридцать два эм. Подъем!

Сердце рвануло в галоп, черный водопад взметнулся, сквозь распахнувшиеся веера ресниц в панике метнулся янтарный взгляд, тело сжалось в ожидании неизвестности.

– Хм, сработало.
– Мирка весело взглянула на ладную фигурку замершей каталонки. Мариса затравленно огляделась и, унимая дрожь, утопила тесную каюту в визге:

– Дьявол тебя раздери! Пресвятая Дева Заступница, Мария Милостивая! Мирка! Разве так можно!
– Покрытые мелкими шрамами руки пришли в движение, выражая глубину невысказанных чувств. Блюдца глаз шарят в полумраке.
– Господи, прости. Меня же чуть ангелы на тот свет не унесли!
– успокаивая сердце и изливая душу Мариса присела рядом, трясущейся рукой перекрестилась и оглядела нескладную подругу, - Смотри, накличешь... Ну?.. Что?.. Я такой сон видела.

– Меня бы точно кандрашка хватила, - послышалось тихое сочувствие пожилой Дарьи.

– Десять минут в порядок и завтрак.
– Просветила подруга.

– Мирка-а.
– Грустно зашептала Мариса, отчаянно жестикулируя.
– Еще девять минут. Девять мину-ут счастья. Я такой сон видела... Цветущая Каталония, родная, теплая Таррагона, дом, мама...
– Она шмыгнула носом.
– Мама...

– Шшшшш.
– Подруга обняла трясущиеся плечи под черным водопадом.

Яркий прямоугольник коридора обрисовал черно-синий китель:

– Кто на Марс захотел?
– Заключенные вскочили.