Чтение онлайн

Она хочет интимности? Это кажется чертовски интимным!

Кто-то рядом с нами откашливается достаточно громко, чтобы мы остановились, но Кеннеди по-прежнему наполовину висит на мне, закинув ногу на мое бедро. Одной рукой я обнимаю ее за талию, а другой – держу за руку. Лоб Кенни прижимается к моему.

Мы оборачиваемся и видим, что Кай, Миллер, Коди и Трэвис наблюдают за нами с разными выражениями лица: Кай и Трэвис смотрят недоверчиво, Миллер посмеивается, а именинник, стоя дальше всех, показывает два больших пальца.

Кеннеди выпрямляется, поправляя свитер.

– Приехали машины, чтобы отвезти нас в отель, – только и говорит Кай.

Кеннеди пытается скрыть смущение кашлем.

– Хорошо.

Брат смотрит на меня, ожидая ответа.

– Я… э-э-э… Да, просто дайте нам пару минут.

– Господи, твою ж мать! – бормочет он со смехом, прежде чем положить руку Миллер на плечо и направиться к выходу.

Трэвис и Коди идут следом, но перед этим Коди поворачивается к нам, прижимая руку к сердцу:

– Спасибо вам, ребята!

Кеннеди делает шаг, собираясь последовать за ними, но я хватаю ее за бедро, останавливая.

– Эй! – Я снова притягиваю ее к себе и еще раз целую в губы, желая убедиться, что Кеннеди знает: это не обязательно должно закончиться прямо сейчас, в этом клубе, в темном углу.

Не задумываясь, она снова обнимает меня за плечи, заглядывает в глаза.

– Спасибо за первый урок!

Я смеюсь, пока она не затыкает мне рот быстрым поцелуем.

Сегодня я вовсе ее не учил: она сделала все сама. С другой стороны, я быстро понял, что мне крышка, если она так серьезно относится к мысли, что наши отношения должны закончиться.

Этого не должно было случиться.

Я не знала, что так бывает. Не подозревала, что мой мозг способен успокаиваться сам по себе, а мое тело точно знает, что делать, когда наступит подходящий момент.

Поцелуй с Исайей не должен был быть таким.

Он должен был научить меня чувствовать себя комфортно, встречаясь с мужчинами, а вовсе не отключать мысли. Но теперь все, что я могу, – это проигрывать в памяти тот момент! Как приятно ощущать его руки в своих волосах. Как сильно мне захотелось закинуть на него ногу…

Предполагалось, что это будет невинный эксперимент. Я хотела избежать неловкости в отношениях с человеком, с которым не вижу будущего. Формально мы женаты, так почему бы не добавить в уравнение немного физического контакта? Поцелуев. Прикосновений.

Что ж, я знаю, в чем проблема. Я хочу большего, а этого не может быть. Так не должно быть. Он столько лет откровенно приставал ко мне, и я не могу сдаться после одного поцелуя.

Прошло уже несколько дней. С тех пор, как мы вернулись в Чикаго, прошло несколько дней, а я не могу выбросить его из головы. Той ночью в Сент-Луисе я впервые не пригласила Исайю переночевать в моей постели. Он отказывал мне каждый вечер, скорее всего, понимая, что я предлагаю исключительно из чувства вины. Но после того поцелуя я даже не дала ему выбора.

Мне нужно было собраться с мыслями.

Если рассуждать рационально, то он – просто первый. Не в том смысле, что это вообще мой первый поцелуй. Просто первый поцелуй, показавшийся мне интимным. Вот и все. Он – первый парень, с которым я позволила себе быть откровенной, и я уверена, что мне будет так же хорошо, когда я откроюсь другим.

Так что да, все в порядке. Я в порядке, и этот эксперимент проходит именно так, как мне нужно. Конечно, я полностью избегаю Исайю с тех пор, как мы вернулись домой, но да, все идет просто замечательно.

Все утро в тренажерном зале было многолюдно из-за сегодняшней игры. Мои большие пальцы ноют от боли, потому что я без остановки разминаю натруженные мышцы и делаю тейпирование, закрепляя расшатанные суставы. У меня не было ни минуты, чтобы поесть или хотя бы глотнуть воды, но это не важно.

Мне это нравится.

Я люблю дни матчей и свою работу.

Мне нравится помогать спортсменам, и одно из преимуществ работы спортивным тренером по сравнению с врачом заключается в том, что я вижусь с ними каждый божий день. Уилл, его заместитель, тоже занимается терапией, но я не могу вспомнить, когда доктор Фредрик в последний раз проводил практические занятия в тренажерном зале. Как руководитель медицинской службы, он слишком занят составлением расписания, надзором за диетологами и тренерами по силовым тренировкам.

Единственная ситуация, когда он принимает какое-то реальное участие в жизни команды, – это когда у кого-то из игроков случается серьезная травма или намечается операция, и тогда нам приходится согласовывать с ним план реабилитации.

Это единственное, что мы не можем сделать без его участия.

Если я получу должность в Сан-Франциско, мне придется что-то с этим сделать. Я не хочу сидеть за столом, заваленная бумажной работой. Я хочу заниматься именно тем, что делаю сейчас, но в должности главного врача.

И, судя по тому телефонному разговору, который состоялся несколько дней назад, решать этот вопрос мне придется достаточно скоро.

– Коди, готово. – Я отбрасываю тейп в сторону, а наш первый бейсмен разминает руку, убеждаясь, что она по-прежнему подвижна, несмотря на забинтованные пальцы.

– Спасибо, Кен. Где ты сегодня работаешь?

– В клубе.

– Опять? – Коди в замешательстве хмурит брови.

Последние пять игр я была вынуждена обслуживать клуб. Медицинский работник, который дежурит в клубе, по сути, не работает. Мы всегда готовы прийти на помощь, если потребуются дополнительные рабочие руки в домашних гостевых тренажерных залах. Мы смотрим игру по одному из четырех гигантских телевизоров, висящих в центре комнаты, но большую часть времени просто ждем окончания игры.

Но это – не то что наливать воду в бутылки, и я не жалуюсь. Доктор Фредрик больше не совершал эту ошибку после того, как Риз поставила его на место в день открытия сезона.

– Я не возражаю, – заверяю я Коди.

– Что такого ты, черт возьми, сделала? Чем так сильно разозлила доктора Фредрика?

– Вышла замуж за твоего лучшего друга.

Глаза Коди сверкают.

– Кажется, в Сент-Луисе тебя это вполне устраивало.

Я отмахиваюсь.

– Я слишком много выпила. Благодаря тебе.

– Благодаря мне ты выпила один-единственный шот.

– Что ж, тогда мы можем назвать это мимолетным проявлением слабости.

– Называй как хочешь, если тебе так легче, но не нужно оправдываться передо мной. Я понимаю.

– Понимаешь, да? – Мои губы кривятся в усмешке. – Коди, ты неравнодушен к моему мужу?

– К Исайе? – Он разражается отрывистым смехом. – Нет, черт возьми. Исайя слишком смазливый. Я хотел сказать, что пойму, если твое мнение о нем изменилось теперь, когда ты узнала его поближе. Он мой лучший друг не просто так. На первый взгляд он кажется высокомерным засранцем, но у него золотое сердце, и ты, возможно, начинаешь это понимать.