Чтение онлайн

– И "то"… Я пошлю наряд, чтобы её арестовали. Ты должна пропустить его на свою территорию.

– Да ради Бога. Пусть приходят, забирают. Только обыски там у меня не вздумай устраивать. И моих людей не трогай. А дезертиров пусть ловят. Дальше…

Пашка понял линию поведения Полушко. Первым делом, он старался заставить собеседника почувствовать свою вину. Неважно за что. А потом уже додавливать. Но с Бабкой такая тактика не прокатила. И полковник прекрасно понимал, что у этой женщины за спиной тоже есть сила. Не такая, как у него, поменьше, но всё же... А вот репутации у Милы Львовны поболее чем у всей администрации города. Так что тут - кто кого переиграет.

Полковник снова пожевал губами, глянул исподлобья.

– Вчера, майор Мусин попытался вернуть имущество, что ты вывезла из складских ангаров…

– Это, заметь себе Лёша, - моё имущество, - ласково улыбнулась Бабка.

– Он при разговоре с тобой потерял сознание. Когда очнулся, то… Он не может говорить. Пишет нормально, а говорить у него не получается, - Ксива ехидно прищурился.
– Ты не в курсе, что это за болезнь такая.

Бабка посмотрела на Ксиву с ещё большим удивлением:

– Лёша! Я же не врач. Откуда я знаю - что с ним? Может быть, ему просто надо меньше пить? Тем более, всякие суррогаты. Он там у меня такую клоунаду закатил, весь Полис собрался поржать.

– Ну, про "весь" ты не преувеличивай… Как бы там ни было, но он государственный служащий. Ты могла бы отнестись к нему с уважением…

– А как это - "с уважением"? Ты думай - что говоришь. Я, что - должна ему облёванную робу постирать, или спать его с собой положить? А?

Один из охранников глупо хихикнул.

Ксива на вопрос не ответил.

Снова запыхтел, насупился.

– Ты знаешь, что у нас военное положение?

– Знаю. У вас военное положение. Да.

– То есть, ты считаешь, что это тебя не касается?

– А чего тут считать? Я ни с кем воевать не собираюсь. И опасности никакой не вижу.

– Ты обязана подчиняться законам. Ты понимаешь, что я могу реквизировать всё твоё хозяйство, для целей обороны?

– Попробуй, - Бабка была насмешливо спокойна.

– Ты мне угрожаешь?

– Ксива, ты что такой тупой? Я тебе просто предлагаю - попробуй.

Ксива откинулся на спинку, сплёл руки на груди.

– Я не стану пробовать. Я хочу с тобой договориться по хорошему.

– Так… Уже заинтересовал…

– Я предлагаю… Обрати внимание - "предлагаю", организовать общественные пекарню и медпункт.

– Отлично. Я согласна. Давай обсудим детали. Кто, например, будет поставлять компоненты для выпечки? В частности - муку?

– Бабка, муки в Улье - море. Я не думаю, что ты не сможешь её найти.

– То есть, рисковать головой в рейдах ты предлагаешь мне… Ну, хорошо. А какая моя выгода в этом деле? Продукты ты будешь выдавать по карточкам? Хлеб, как я понимаю, - тоже? А где мой гешефт?

– Ну, во-первых, ты будешь работать на благо города и все тебе будут благодарны…

– Стоп, стоп, стоп, Ксива, давай без патетики. Только сухие цифры. Что буду иметь я. А патриотизм, так уж и быть, оставь себе.

– Бабка!
– возмутился Ксива, - Тебя что, не беспокоят нужды города?

И опять тактика конфронтационных переговоров. Сделать совершенно невыгодное предложение, а в случае отказа - обвинить в нежелании сотрудничать… Примитив.

– Город до сих пор обходился без пекарни, и ничего… Ещё раз говорю - не надо пафоса и словоблудия. Повторяю вопрос для тупых… Что. Я. Буду. Иметь?

Полковника понесло. Он покраснел, встал, принял позу Наполеона.

– В городе тяжёлое положение. Мы находимся в круговой осаде. Нам постоянно приходится отбиваться от тварей.

– Ты? Отбиваешься от тварей? Постоянно?
– удивилась Шеф.

Ксива не отреагировал. Продолжал генерировать лапшу:

– У меня куча писем, - он потряс пачкой бумажек, - от моих сограждан. Люди просто требуют - ввести военное положение.

– Бедолага… Это сколько же времени ты их писал?

– Не кощунствуй, гражданка Сергейчук! У нас продовольствия не хватает, а ты там с жиру бесишься. Горожане недовольны, волнуются. Может начаться стихийный погром…

– Который ты тщательно организуешь, - подсказала Бабка.

– Я не могу запретить народу, который меня избрал, излить свой праведный гнев…

– Мда… Диалога не получилось, - подвела итог Бабка. Она сидела, откинувшись в кресле, и с интересом наблюдала за реакцией "президента", прости Господи. Тот немного успокоился. Бросил пачку бумаги на стол:

– Я вижу - ты вовсе не настроена на серьёзный разговор.

– Теперь, я вообще на разговор с тобой не настроена.

– А зачем тогда ты сюда пришла?

Бабка хмыкнула, покрутила головой.

– Пипец… "Повестка"! "Распишитесь"! Дебилы…

Встала и спокойно пошла к выходу. Сказала на ходу Марие:

– Только время зря потеряли…

Полушко вскочил, рявкнул:

– А ну - стой!

Бабка затормозила, медленно развернулась, прищурилась:

– Не поняла… Ты что, сморчок, мне приказываешь?

– Ты!... Ты как со мной говоришь?!

Охрана щёлкнула предохранителями. Скорый немного испугался. И с испугу пригасил мозги у обоих бойцов. Чёрт его знает, что на уме у человека с калашом, который снят с предохранителя. Правильно? Уснувшие ребята рухнули на пол, загремев брониками и автоматами. Бабка даже не оглянулась.

– Убить тебя, гниду, что ли?...
– задумчиво сказала она и пошла к столу.

Вот тут Полушко пересрался. Он мгновенно растерял всю свою монументальность, глазки забегали, ручки задрожали. Тварь трусливая.

А Мила подойдя вплотную и слегка наклонившись оказалась лицом к лицу с главой государства.

– Что, деточка? Разговор пошёл не по твоему сценарию?

Ответа не получила. Полковник пучил шары и тряс губами. А Бабка почти шептала:

– Ксива, ты чего хочешь добиться? Чего ты от меня хочешь? Тебе нужен Приют? Бабло на нём будешь делать? Так хрен ты его получишь…