Чтение онлайн

– Баа! Знакомые всё лица. Любительницы лежачего режима работы. Привет, привет. Ну? Как жизнь? Как вчера гульнули? Может - опохмелить?

Женщины слегка растерялись. А главная из них, эффектная брюнетка, та самая "Алиса", весомо заявила:

– Мы, Бабка, общественный комитет по защите прав несовершеннолетних. Мы пришли проверить - насколько гуманно, морально и нравственно тут относятся к детям. Мы требуем предоставить доступ к месту содержания ваших малолетних воспитанников.

– Так… Ладненько… А постановление суда на проведение обыска у вас есть?

Алиса растерялась, но быстро взяла себя в руки.

– Это не обыск. Это проверка.

– Стоп. То есть вы будете переворачивать весь приют в поисках каких-то детишек? И это не обыск? Да ты, Алиска, окстись… И, кроме того, ты лучше вспомни - где ты работала до недавнего времени. И кто вот эти… э-э… женщины.

– Этих женщин мне рекомендовало правительство.

– Ну естественно! Члены правительства их вчера весь день драли как сидоровых коз. А сегодня создали из них комиссию по вопросам морали и нравственности. Да и ты сама, давно ли ушла из притона мамы Жанны?

Всё это Бабка высказывала ласково и приветливо. Она прямо лучилась добротой.

Но прожжённую Алиску вывести из равновесия не так-то просто.

– Это не имеет к делу никакого отношения. Поступил сигнал, что вы содержите в этом "Притоне", ох, извините, "Приюте", малолетних детей и жестоко с ними обращаетесь.

Бабка с умильным выражением лица опровергла:

– Ложь, пиздёжь и провокация. Никаких детей в приюте нет, и никогда небыло. Не пойму - что вы собрались проверять?

Вот такого поворота никто не ожидал. Члены комиссии растерянно запереглядывались, зашушукались. А Алиска возмутилась:

– Как это "нет"? По городу ходят слухи, что у вас тут целый детский сад.

Бабка пододвинула Вихровой стул, сама тоже уселась напротив.

– Алька, обо мне ходит много слухов… Например о том, что я Векселя подвесила на берёзе и скормила его тварям. О том, что банду Гвоздя я прикончила и упаковала в мусорные мешки… А ещё говорят, что мы вчетвером, с моими мужиками, - она показала пальцем, - разгромили "ферму", укокошили уйму народу, а саму крепость сравняли с землёй, и при этом освободили восемьсот человек доноров. Говорят, что Гравёр, вчера, попытался меня переехать и внезапно сошёл с ума. Пошел слух, что сам Ксива обхезался, во время нашего с ним разговора… Да немало обо мне чего рассказывают. Скажу честно, многое из этого - правда. Но вот про детей… Тут откровенная ложь. Теперь вопрос - кто тебе подал эту идею, с проверкой?

Алиска видно вспомнила, с кем она разговаривает и струхнула. Глазками забегала, ручками пиджачок затеребила. Осознала.

– Это… Ну… Это общественность так решила.

– Эта общественность состоит из работниц публичного дома?

Подскочила одна визгливая бабёнка:

– А это не твоё дела, мымра! Мы тоже люди, и у нас тоже есть права!

Бабка тяжело вздохнула и как ребёнку объяснила:

– Деточка, у тебя есть одно право - тихо лежать, раздвинув ножки…

Бабёнка прямо слюной забрызгала:

– Ты мне не указывай! Ишь! Праведница выискалась! Сама блядь из блядей...

Мила выразительно посмотрела на Пашку, и тот отключил бедняге речевые центры. Опыт у него уже был.

Женщина захрипела, она краснела и хваталась за горло, но ничего кроме шипения больше выдавить из себя не могла. А Бабка перекрестилась в сторону церкви:

– Это тебя, матушка, Бог наказал. Бог, он всё видит…. Ну?
– она повернулась к Алиске, - так кто же инициатор? Расскажешь по-хорошему, или как?

Глава комиссии поняла, что сейчас с ней будут говорить по плохому. И что её серьёзно подставили.

– Хм… Хм… Меня попросили… Мне приказали посмотреть… Оружие… И как вы собираетесь обороняться…

– То есть - нам придётся обороняться? На приют готовят атаку?... О-очень интересно… А вот эта вот компания проституток, - Бабка хохотнула, - разведывательная операция?

Алиска молчала.

– То есть - эти ребята потеряли контроль… Так… Ладно… Дай-ка мне список членов комиссии.

Вихрова сначала раздражённо дёрнулась, но потом покорно достала из папочки список и протянула Бабке. Та внимательно его прочла и ткнула пальцем в покалеченную Пашкой женщину:

– Это кто?

– Это?… Девки, это кто?
– спросила Алиса товарок.

– Это Кира Попова, - ответил кто-то.

Бабка, прищурившись, внимательно оглядела крикливую особу с ног до головы, удовлетворённо кивнула.

– Ясно… Ну, в принципе всё. Все вопросы решили. Можете идти.

– Подожди, Бабка... А что я скажу начальству…

– Вооот! Добрались до истины. Кто твой начальник, которому надо докладывать?

– Сладкий, - призналась Вихрова.

– Гриша-Сладкий?

– Да.

– Скажи, что никакой обороны мы не готовим. Мы не думаем, что администрация Полиса решится на открытый конфликт. Если хочешь, я повожу тебя по зданию и по территории, ты убедишься.

– Ладно… Мы уж пойдём. У меня нет это… Повода не доверять словам Бабки.

Вихрова явно хотела уйти отсюда как можно быстрее.

– Пошли бабы.

И женщины потянулись к выходу. А та, которая без голоса, захрипела, засуетилась, замахала руками, захырчала испуганно.

Бабка вздохнула, посмотрела на неё горько, перекрестила:

– Ступай. Если осознала и покаялась, Господь тебя исцелит…

Когда "комиссия" вышла за ворота, Бабка хмыкнула:

– Сработала выдумка с чернотой. Они нас потеряли и засуетились. Есть у них сенс! Точно есть!

Потом всё же огорчилась:

– Согласитесь - глупость какая-то. Что, нельзя было как-то поизощрённей разведку организовать?

– А как?
– спросил Шило.

– Ну, не знаю… Но эта комиссия - полная глупость… Никакой фантазии. Господи! С кем приходится иметь дело!

Маша-Беда сидела смурная и не разделяла Бабкиного веселья.

– Теперь обстреливать будут. Из миномётов, - мрачно предсказала она.

– Не будут, - успокоил Скорый, - им нужен Приют. Зачем он им в развалинах? Так, что - думаю обстрела из орудий не будет. Но штурм организуют. Думаю, что этой ночью и придут.

Подумал и спросил:

– А воздушной атаки нам опасаться следует? Нет?

Бабка помотала головой:

– Вот от этого Бог миловал.

– Ну и то - хлеб.