Чтение онлайн

Щека Твердохлебова дёрнулась. Галя попыталась незаметно отодвинуться. Ей показалось, что ещё секунда, и майор оторвёт ту самую голову, в которую приходят такие «светлые» мысли. Но вместо этого, от него вдруг повеяло таким холодом, что она невольно поёжилась. Губы мужчины презрительно искривились.

– Во-первых, шлюхами никогда не интересовался. Извините, брезглив. Во-вторых, если ты намекаешь на замужних, то эти женщины для меня не существуют, особенно те, что бегают на сторону. В моём понимании, они настоящие…

Галя будто с разбега врезалась в стену. У неё разом перехватило дыхание. Ярость огненным потоком заполнила её всю, без остатка. Не дослушав, она бросила телефон и выскочила из машины, даже не потрудившись захлопнуть за собой дверь. Девушка не видела, как мужчина от души врезал ладонью по приборной панели и выскочил следом. Уйти далеко, майор не позволил. Он быстро догнал её, развернул к себе лицом, и, сжав хрупкие плечи, слегка встряхнул.

– Я не хотел тебя обидеть или оскорбить.

– Настоящие - кто?!

Девушка упёрлась руками в грудь Твердохлебова и оттолкнула.

– Кто?

– Предательницы. Послушай, я не собираюсь извиняться за своё прошлое, и было бы глупо, если бы я потребовал чего-то подобного от тебя. Я не спрашиваю…

– У меня никогда и никого не было, кроме мужа, - губы девушки дрогнули, в глазах стремительно набухли горькие слёзы.

Твердохлебов тихо застонал и крепко прижал её к груди.

– Прости, - мужчина погладил девушку по голове.
– Послушай, цыганочка, прежде чем ты скажешь своё окончательное «да», я хочу, что бы ты чётко понимала. Для меня нет ничего страшнее предательства. Я многое могу понять и простить, но есть вещи, через которые, я никогда не смогу переступить.

– Потребуешь клятвы?

– Кровью, - рыкнул мужчина и рассмеялся.
– Нет, конечно. К чему эти глупости.

– А мне свои требования тоже можно озвучить?
– проворчала она.

– Даже изложить у нотариуса на десяти листах мелким шрифтом.

– Только на десяти?
– капризным голосом избалованной девочки спросила она.

Молодые люди рассмеялись.

– Глеб, что это было?

– Первая ссора.

– Всё у нас шиворот-навыворот,

– Почему?

– Нормальные люди букетно-конфетный период начинают с эйфории любви, а мы с ссоры.

– Зато, когда они уже начнут ссориться, у нас, этот самый период, будет в самом разгаре.

– Верю тебе на слово. Глеб,…

– М?

– Откуда кольцо?

– Кто бы мог подумать! Такая маленькая, а такая настырная, - весело хмыкнул мужчина.

– Ты не ответил.

– Один мой хороший знакомый, хозяин ювелирного магазина. За ним был должок. Вот и пришлось ему, прямо посреди ночи, распахнуть передо мной свою сокровищницу. Цыганочка, пообещай мне, чтобы не случилось, как бы мы не ссорились, не уходи. Мы со всем разберёмся. Ругайся, кричи, топай ногами, только не убегай.

– Договорились.

– Вот и умница, - довольно улыбнулся Твердохлебов и легонько чмокнул девушку в кончик носа.
– С первой ссорой тебя. Как отметим?

– Как насчёт горячего, сногсшибательного поцелуя?

– Ты определённо моя женщина, - рассмеялся майор и выполнил требование.

Глава 66

Не допустит же Господь Бог — или фатум, — чтобы простой смертный предугадал Его решение... Ему непременно нужно, чтобы удары, которые Он обрушивает, сохраняли всю чистоту неожиданности.

Том Вулф.

Глава 66

Галя открыла дверь своими ключами и вошла в квартиру. Отец громко что-то рассказывал. Прислушавшись, девушка поняла, что не маме, потому что она, время от времени, вставляла своих пять копеек в его рассказ. Похоже, у них были гости. Галя невольно поморщилась. Она расстегнула пальто, сняла сапоги, открыла шкаф и застыла, увидев военный бушлат.

— О, Галчонок прилетела! — жизнерадостно объявил Григорий Иванович, появляясь на пороге кухни. — Наконец-то. Тут такое творится…

— Что творится? — осторожно спросила она.

— Чёрте что! — доходчиво объяснил отец. — Слушай, Галчонок, а жених твой, где?

— Пап, он приедет попозже. Глеб первый день после отпуска, сам понимаешь, много дел накопилось. Он меня привёз, а сам в часть вернулся. А что?

— А то, дочушка, что чуть трагедь у нас не случилась.

Девушка рухнула на банкетку.

— Какая трагедь? Пап, ты выпил?

– Выпил? Да тут вдрызг напиться надо было. Но!
– Григорий Иванович со значением поднял палец вверх.
– Я держу себя в форме.

– Ничего не понимаю. Ты можешь толком рассказать, что случилось? Чей бушлат висит в шкафу?

– Наблюдательная ты моя, - неизвестно чему обрадовался отец и громко чмокнул её в щёку.

– Папа!
– в голосе девушки прорезались нотки раздражения.

– Так фальшивого жениха, - доложил отец и дурашливо развёл руками.

Девушка обхватила голову руками и застонала.

– Да, ладно тебе, Галюнь, переживать. Всё обошлось, - обрадовал Григорий Иванович.
– А всё мать твоя. Сбила меня с панталыку, и я чуть не опростоволосился.
– Отец присел на вторую банкетку, сделал таинственное лицо и начал:

– Дело было так. Пришёл я утром с дежурства такой весь: усталый, голодный и злой.

– А почему злой?
– с улыбкой спросила Галя, смирившись с тем, что прежде чем узнает о сути событий, сначала придётся послушать длинную присказку.

– Ну, как почему?
– растерялся рассказчик и несколько минут напряжённо думал над ответом.
– Так с ночи же. А как человек толком не спамши, он знаешь какой. Ого! Мать чего-то там сунула мне пожевать, и пока я перемалывал завтрак, она мне курлыкала, что-то про твоего жениха. Нашла время! Я ж с работы. Все силы уходили на то, чтоб жевать. Пока я спал, мать тут разных разносолов наготовила, чтоб, значит, не сразу женишок сбежал, хоть перекусил на дорожку. Ага, сидим, ждём. Тут звонок. Я к дверям. Стоит на пороге мужик, песок ещё не сыплется, но уже проседает. «Здрасьте», - говорит, - «Я полковник такой-то, начальник Галины Григорьевны». А я ему: «Здрасьте, минутку». А сам за штуцером метнулся. Галчонок, ты пойми, я ж с ночи, а тут мать со своими «женихами». То ни одного, то вдруг косяком потянулись. У меня мозги набекрень.

– У тебя они по жизни набекрень, - проворчала Мария Васильевна, выбежавшая из кухни проверить, куда провалился благоверный, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.
– Галочка, наконец-то.

– Мать, я уже пять минут назад доложил, что дочка пришла. А если ты там так трещала, что ничего не услышала, тут моей вины нету, - недовольно проворчал Григорий Иванович.

– Гриш, что ты держишь ребёнка на пороге? Она же голодная.

– Мам, кто пришёл и почему папа решил его пристрелить?