Чтение онлайн

Ее вторая девственность непорочна, мой господин. Хаммид вскоре начнет учить ее, как нужно удовлетворять мужчину таким образом. Разве вам не доставит удовольствия овладеть этой девственностью Накш, мой господин? Разве вам не понравится самому погрузиться в ее тайное отверстие, стать самым первым мужчиной, который сделает это? Разве вам не доставят удовольствие страдальческие крики, когда ее силой заставят отдать ее зад для грабежа, господин, а я буду наполнять ее своим горящим орудием?
– Голос визиря был атласно мягок.

Султан закатил глаза, и визирь увидел, что ему трудно дышать. Однако спустя мгновение его черные глаза снова остановились на Чикала-заде-паше, и Мехмед сказал голосом, в котором сквозила надежда и недоверие:

– Ты подаришь мне вторую девственность своей любимой наложницы, Чика? Мы возьмем ее вместе?

– Если бы не вы, господин, я бы вовсе не получил ее, - последовал льстивый ответ.

– Должен ли я понять, что ночью мы разделим милости этой женщины?

– До той границы, которая не допустит кровосмешения, мой господин, подобострастно ответил визирь.
– Если вы не будете полностью удовлетворены, я отберу девственниц, чтобы вы смогли развлекаться этой ночью.

Радостная ухмылка расплылась на лице султана Мехмеда.

– Отлично! Отлично!
– одобрил он.
– Никогда у меня не было друга лучше, мой дорогой Чика! Я рад видеть, что ты обрел прежнюю силу. Это Накш сотворила такое с тобой. Я прослежу, чтобы ее хорошо наградили, но после того как отведаю ее милостей. Ты помнишь то время, когда мы состязались, кто больше испортит девственниц за один день?

Визирь кивнул.

– Я помню, что вы победили, мой господин, - сказал он, ухмыляясь.

Султан встал.

– Пойдем. Поужинай вместе со мной, и мы предадимся воспоминаниям. Расскажи мне еще о Накш. Груди у нее красивые, Чика?

– Они похожи на фрукты из мрамора, и слаще я ничего не пробовал, даже у своей обожаемой Инсили. Ее кожа такая нежная, что малейшее прикосновение оставляет на ней отметины.

У меня все дрожит, когда я вижу следы моих пальцев как свидетельство, что я хозяин ее тела.

– К концу этой ночи ты будешь страстно желать ее, но сначала ты должен выполнить свои обязанности, Чика, - сказал султан добродушно.

– Я всегда исполняю свои обязанности, мой господин, и когда я на вашей службе, и когда свободен, - последовала ответная колкость, и султан рассмеялся.

Они проходили через сад, из которого открывался вид на Город, и неожиданно султан показал рукой в сторону города.

– Посмотри-ка, Чика! Неужели в городе пожар?

Визирь всмотрелся в темноту и увидел красноватое свечение.

– Хассан-бей сделал свое дело быстро, - сказал он.
– Это Горит в Балате. Наверное, я должен идти.

– Подожди, - сказал султан.
– Я прикажу двум отрядам янычар быть готовыми отправляться в течение часа, но пожар в Балате маленький. Беспорядки только начались, мой друг. Пусть еврейский квартал разгорится как следует до твоего ухода. Сейчас время что-нибудь съесть, Чика.

Мехмед улыбнулся.

– К утру я стану гораздо богаче, а Кира обеднеют. Убей их всех, Чика! Я не хочу, чтобы они преследовали меня в моих снах, как мои братья преследуют меня все эти годы. Я все еще вижу их доверчивые личики, хотя самый старший из них, Мамуд, смотрел на меня понимающими глазами. Он знал! Я по-прежнему вижу эти глаза в моих снах! Убей их всех! Уничтожь их!

***

– Это конец, - сказала Эстер Кира. Даже в комнатах чувствовался сильный запах дыма.
– Тем не менее мы должны каким-то образом доставить леди Бэрроуз на причал. Это дело чести.

– Бабушка! Мы не можем спасти леди Бэрроуз, - возбужденно сказал Илия Кира.
– Она умрет здесь вместе с нами!

– Почему вы решили, что вы должны умереть?
– спросила Валентина, приходя в ярость от такой обреченности.
– Вы семья Кира, которая пользуется большой благосклонностью правящей семьи. Толпа не решится нападать на ваш дом!

Эстер Кира подняла руку, призывая к молчанию, и в комнате стало тихо.

– Послушайте меня, дитя мое, - терпеливо сказала старуха.
– Месяцами султан и его мать держали взаперти в казначействе рабов, которые выкусывали кусочки металла от каждой выпускаемой в оборот монеты. Деньги обесценились до такой степени, что бедняк не мог больше позволить себе купить булку хлеба или чашку требухи для своей семьи.

Такое было неслыханно в Стамбуле. Но что еще хуже, никто не в состоянии остановить это. Сейчас люди взбунтовались, поэтому надо дать им жертвенного козла отпущения. Султан, очевидно, решил, что евреи подходят для этой роли.

– Но вы друзья султана, - возразила Валентина.

– Да, - сухо сказала Эстер Кира, - но мы также самые богатые евреи в Балате, доказательством чему служит наш большой дом, расположенный в самой верхней точке Балаты. Мы бы пережили этот погром так же, как мы переживали другое в нашей истории, будь мы более скромными. Все было бы ничего, если бы мой сын Соломон не построил дом на самой вершине холма. Наши соседи и друзья ниже припрячут свои богатства, а возможно, и сами спрячутся в погребах, чтобы пересидеть нашествие черни. Возможно, кто-то из них сумеет убежать, потому что всегда находятся такие люди. Подумать только, я спаслась из Адрианополя больше ста лет назад, чтобы кончить жизнь таким образом!
– Она грустно покачала головой и через минуту продолжила:

– Чернь будет искать самую большую и самую легкую поживу, а мы торчим, как сверкающая корона на голове дурака! Они разберут по камушку этот дом в поисках нашего легендарного богатства.
– Она едко рассмеялась.
– Однако они найдут только то, что находится перед вашими глазами, потому что основное наше богатство разбросано по разным странам Запада, по многим нашим банкирским домам. Мы, евреи, никогда и нигде не чувствовали себя в безопасности и поняли, что нужно умно распоряжаться нашим богатством, распределяя его так, чтобы наши враги не могли никогда отобрать у нас все или полностью уничтожить нас.

Не успела она закончить, как в дверь громко постучали, и другие женщины в доме стали кричать.

– Молчать!
– неожиданно сильным голосом крикнула Эстер Кира, перекрывая их пронзительные визги.
– Откройте дверь, дураки! Чернь не умеет стучать вежливо.

Удивленно взглянув на свою прабабушку, Симон Кира поспешил отворить дверь, и в гостиную Эстер Кира вошел широкими шагами Патрик Бурк в сопровождении Мурроу О'Флахерти и графа Кемпа.

– Патрик!
– Валентина пробежала через комнату и бросилась в его объятия, которые оказались очень крепкими. Их губы встретились в страстном поцелуе, потом они оторвались друг от друга, ясно осознав, что момент для страстного единения был неподходящим.