Чтение онлайн

— Нет? Я плачу за оказанные услуги.

— Если ты платишь кому-то за уроки фортепиано, он что, твой сотрудник? Нет, он твой учитель. Вот и я тебя учу. Уроки «как стать хорошим папой». Уроки «как быть хорошим и ответственным человеком, а не избалованным звёздным инфантилом».

К моему удивлению, Калеб снова расхохотался.

— Рад это слышать. Честно, огромное облегчение.

Я поворачиваюсь к нему, озадаченная. Я только что его оскорбила — почему он не злится?

— Что именно?

— То, что ты не считаешь меня своим боссом. — Он бросает на меня порочную ухмылку. — Потому что, вообще-то, боссу вроде как нельзя хотеть трахнуть своего сотрудника.

У меня отвисает челюсть, а щёки вспыхивают. — В твоих мечтах, Куби.

— Ага, буквально, — подмигивает он. — В моём случае. Прошлой ночью, между прочим.

Он наклоняется ко мне.

— Хочешь услышать про мой влажный сон? Он был чертовски горячий. И про тебя.

Святое дерьмо. Это значит, Калеб видел меня, когда я вломилась к нему и застала его за тем, как он дрочил и стонал моё имя? Или это просто совпадение, что он сейчас заговорил о сексе со мной?

Я фыркаю.

— Нет, не хочу, даже чуть-чуть.

Это наглая ложь, но необходимая. Что бы ни было, я решительно не собираюсь поддаваться своему шокирующему, отвратительному желанию наброситься на этого мужчину и сделать с тем самым твёрдым членом, который я видела утром, всё, что только можно.

Он подмигивает: — Ладно. Если передумаешь — дай знать.

— Не передумаю.

Я сказала это увереннее, чем чувствую, но ни за что не позволю этому эгоманьяку узнать, что его притяжение на меня действует. Я киваю на ключи в замке зажигания.

— Ты собираешься везти нас в Биллингс, или я так и просижу весь день на подъездной дорожке родителей, изо всех сил подавляя желание тебя задушить?

Калеб прекрасно понимает, как его харизма на меня действует, он заводит двигатель и выруливает с подъездной дорожки. И в тот самый момент, когда мы перестаём смотреть друг другу в глаза и мне больше не нужно держать маску презрения, которую я носила весь этот разговор, я поворачиваюсь к окну и позволяю вырваться широкой улыбке, которую сдерживала одной лишь силой воли — улыбке, что рвалась наружу с тех самых пор, как Калеб признался, что считает себя боссом, который хочет трахнуть своего сотрудника.

— Вот это грузовик, — говорит Калеб. Мы выехали на I-90 — межштатную трассу, которая ведёт прямо в Биллингс, и Калеб не может перестать восхищаться тем, как ему нравится водить старый танк-грузовик моего отца.

— Правда классная? — я стучу костяшкой пальца по приборной панели Большой Бетти. — Папа владеет ею целую вечность, а она всё прёт и прёт.

— Такие сейчас уже не делают.

— Папа говорит то же самое. Каждый раз, когда заходит речь о новой машине, он говорит, что купит новенькую версию именно этой.

— И как скоро он собирается покупать новую? Если честно, когда он это сделает, я бы рад выкупить эту у него и отреставрировать за любые деньги, — он делает паузу. — Ну, при условии, что я оставлю домик у озера, конечно.

Чёрт. Почему Калеб до сих пор не принял решение, когда для всех было бы лучше, сохрани он дом? Нет места лучше Прери-Спрингс, особенно чтобы растить ребёнка. Почему он этого не видит?

— Не знаю, когда папа сможет позволить себе новую машину, теперь, когда он травмирован. Думаю, к этому вопросу мы вернёмся, если ты решишь оставить дом у озера.

Между нами повисает короткая тишина.

Калеб поправляет руки на руле. Прочищает горло.

— Так скажи мне, Обри, у тебя есть парень?

Я фыркаю от смеха.

— Ты сказал это так, будто мы уже обсуждали что-то и я только что задала тебе тот же вопрос.

— Ты его и задала. Сегодня днём, прямо перед нашей прогулкой вокруг озера. Помнишь?

Я корчу гримасу. — И ты только сейчас решил задать его в ответ?

— У меня были телефонные звонки. Плюс ты бесила меня своей версией пай-девочки, так что мне не хотелось с тобой разговаривать.

— Если нежелание врать под присягой делает меня пай-девочкой, я буду носить это как знак отличия.

Калеб закатывает глаза. — Так есть у тебя парень или нет?

— Почему ты такой раздражённый?

— Просто ответь на вопрос.

— А тебе зачем знать?

— А тебе зачем было знать то же самое обо мне?

— Я не хотела. Не надо.

— Тогда зачем ты задала вопрос?

— Я не думаю, что задала. Я предположила, что один из твоих звонков — девушке, а ты меня поправил.

— То же самое.

— Совсем нет.

— Да просто ответь уже, чёрт возьми. Господи, Обри. Прямо ты спросила или нет — информация всё равно из меня вышла. Честно значит честно.

Я театрально вздыхаю, хотя меня на самом деле только забавляет его сварливый тон.

— Нет, у меня нет парня. Я рассталась с единственным парнем в моей жизни почти два года назад.

Калеб выглядит довольным. — Сколько вы были вместе?

— С нашего предпоследнего года в школе и почти до двух лет назад. Посчитай сам.

Калеб усмехается.

— Юношеская любовь. Она почти никогда не длится долго.

— Особенно когда твой парень во время ссоры со всей силы бьёт тебя ладонью по щеке.

Губы Калеба приоткрываются. Он переводит взгляд с трассы на меня. На этот раз его зелёные глаза пылают.

— Твой бывший ударил тебя?

— Дал пощёчину. Открытой ладонью.

— Он делал это регулярно?

— Один раз. Но и этого было достаточно.

— Чёрт возьми, да.

— Я рассталась с ним в тот же вечер и больше никогда не принимала его обратно, несмотря на месяцы его мольб и унижений.

Калеб медленно выдыхает, будто сдерживает себя, чтобы не сорваться.

— Мне жаль, что с тобой это случилось, но я горжусь тобой за то, что ты не дала ему второго шанса. Такие не меняются, сколько бы ни обещали.

— Поэтому я и уехала из Прери-Спрингс к Клаудии в Сиэтл. Я хотела начать с чистого листа.