Чтение онлайн

— Ладно. Договорились.

— Я готов попробовать любую стратегию, которая поможет мне сблизиться с Рейн.

И с тобой.

— Ты не против, если я сейчас включу свою самую любимую песню?

— Валяй.

Я выключаю трек на своём телефоне, и Обри включает песню на своём. Я узнаю её мгновенно — она уже давно часть поп-культуры: “Pretty Girl” от Aloha Carmichael.

— Фу, Обри. Только не это. Что угодно, но не это.

Она хихикает.

— Да ладно, Калеб. Это же лучшая песня на свете. Мой абсолютный фаворит. Та, которую я бы взяла с собой на необитаемый остров.

— Прошу. Умоляю. У меня уши кровоточат.

— О, заткнись.

Она встаёт и начинает танцевать под музыку, повторяя хореографию, как тогда, когда мы гуляли вокруг озера. Её упругая грудь подпрыгивает в такт движениям, и до меня доходит, что под майкой на ней нет лифчика.

— Я беру свои слова назад. Песня — огонь, — невозмутимо говорю я, откинувшись на ладони и с улыбкой глядя на неё.

— Вот! Я же говорила, что она классная.

— Лучшая, — соглашаюсь я, наслаждаясь видом. — Она у тебя в наушниках тогда играла, когда мы шли вокруг озера?

Обри смеётся, вспоминая, и кивает.

— Когда она включается, я просто обязана повторять танец из клипа. Ничего не могу с собой поделать.

— Я и не жалуюсь.

Обри замечает, как я на неё пялюсь, и добавляет в танец лишнее покачивание; и медленно, в ответ, мой член начинает наливаться.

— А ты знал, что Aloha подписана на лейбл моей группы?

Обри ахает и останавливается. — То есть ты с ней знаком? Вы друзья?

— Мы время от времени пересекаемся на вечеринках и индустриальных мероприятиях. Но нет, друзьями я бы нас не назвал.

Лицо Обри сияет от восторга.

— Какая она? Она такая же милая, как кажется?

— Милая, да. С теми, кто ей нравится. Но если ты надеешься на знакомство — не стоит. Я не из тех, кто ей нравится.

Обри снова ахает, на этот раз театрально изображая шок.

— Что? Да кто вообще может устоять перед твоим весёлым, обаятельным характером, Си-Бомб?

По всем правилам я должен сейчас смеяться вместе с ней — она очаровательная и смешная. Но я не могу, потому что только что понял свою ошибку. Шансы слишком велики, что моя необдуманная оговорка про Aloha приведёт к тому, что Обри спросит меня...

— Почему Aloha тебя не любит? Что ты сделал?

Ага. Именно.

— Ничего слишком ужасного. Она близко дружит с людьми, которые считают меня незрелым, вспыльчивым мелким придурком.

— Почему они так о тебе думают?

— Потому что я был с ними незрелым, вспыльчивым мелким придурком.

Мне удаётся выдавить натянутую улыбку, но Обри хмурится. Чёрт. Зачем я вообще завёл разговор в эту сторону, если он почти наверняка приведёт к тому, что меня попросят объяснить моё отвратительное поведение? Обри — это женщина, с которой я пытаюсь снова оказаться в постели; женщина, в которую я, возможно, даже начинаю влюбляться, и не должна знать всю эту историю. Не сейчас. И никогда.

— Что ты сделал, Калеб? — подталкивает Обри, её тёмные глаза широко распахнуты. Внезапно становится ясно: она больше не играет. Не флиртует. Она сосредоточена и абсолютно серьёзна.

Я чешу руку и стараюсь выглядеть равнодушным. Нейтральным. Как будто это пустяк, а не то, что до сих пор меня преследует.

— Ничего страшного. Я просто был своим весёлым, обаятельным «я». Видимо, не всем это заходит.

Отводя взгляд, я решаю, что с этим разговором покончено. Со всеми разговорами вообще — на сегодня. Самое время либо трахнуть Обри Кэпшоу, либо дрочить на фантазии о ней, если она не в настроении.

Я выключаю мерзкую песню, и забираю оба телефона с террасы. С громким вздохом я встаю и убираю инструменты, давая Обри понять, что на сегодня я закончил. И не только с террасой.

— Я иду спать, — объявляю я, закончив уборку. — Ты пойдёшь со мной или без меня, нянька?

Я не планировал говорить так грубо. Не планировал ставить вопрос ребром. И уж точно не планировал называть её «нянькой», одновременно приглашая трахаться. Но эта история с Aloha выбила меня из колеи — я боюсь, что Обри каким-то образом узнает о том, что было между мной и Вайолет. И мной и Даксом.

— Вау, какое романтичное приглашение, — сухо замечает Обри.

— Хочешь романтики, детка? Тогда Си-Бомб — не твой вариант. Хочешь оргазмов? Тогда иди к папочке.

Почему я так себя веду, если за весь день мне стало мучительно очевидно, как отчаянно я хочу дать Обри и романтику, и оргазмы? Почему, почему, почему я не могу просто сказать ей, что чувствую?

— Во-первых, я не хочу заниматься сексом с Си-Бомбом, — фыркает Обри. — А во-вторых, в идеале я хочу и то и другое. Романтику и оргазмы — когда найду своего человека. Не переживай, я знаю, что это не ты. Очевидно. Но да, в следующих отношениях я определённо хочу и заслуживаю и того и другого.

Чёрт побери. Одна мысль о ней с кем-то другим делает меня почти убийцей. И всё же я сам этому помог, верно? Я буквально вынудил её это сказать. Зачем? Зачем я отталкиваю её, когда всё, чего я хочу, это притянуть её к себе и признаться, что начинаю чувствовать к ней нечто невероятное? Нечто, из-за чего я хочу стать её следующими отношениями?

— Почему ты вдруг ведёшь себя как пещерный человек? — спрашивает она. — Я тебя не понимаю.

Нас двое, детка.

— Тут нечего понимать, Обри. Я хочу тебя трахнуть. А не обсуждать Aloha Carmichael.

— Господи, Калеб. Прости. Она моя любимая артистка всех времён, так что я просто обрадовалась, узнав, что ты с ней знаком.

Она встаёт, уперев руки в бёдра.

— Да что с тобой не так? Скажи, что у тебя в голове творится.

— Я возбуждён. Вот что со мной не так. Это всё, что сейчас у меня в голове. Желание трахнуть тебя. Так ты со мной или нет, нянька? Если нет — скажи сейчас, и я пойду приму холодный душ.

Обри проводит ладонью по лицу.

— Боже, ненавижу себя за это, учитывая, какой ты сейчас грубый; но да, я с тобой. Только если ты пообещаешь не быть мудаком, пока будешь меня трахать.

— Договорились.

— И ещё. Только если ты попросишь меня красиво.

— Я только что попросил.

Обри фыркает.

— Если это было «красиво», то мой ответ — нет.

— Ты уже сказала «да».

— С оговоркой.

Я закатываю глаза и глубоко вздыхаю.

— Обри Кэпшоу, пожалуйста, пойди со мной в постель.