Чтение онлайн

— Спасибо тебе огромное, — говорит Джо мне в плечо. — Но я приму грузовик только при одном условии: если ты согласишься забрать Большую Бетти взамен. Обри сказала, что ты обожаешь на ней ездить.

Он не ошибается. Я действительно люблю эту старую махину. В ней я чувствую себя настоящим мужчиной из Монтаны, прямо как мой дед.

— Знаешь что, — говорю я. — Если я в итоге решу оставить этот дом, то с радостью заберу у тебя Большую Бетти. А теперь пойдём. Давай посмотрим на твою новую красавицу.

Я зову Обри:

— Эй-Бомба, сделаешь мне одолжение и оденешь Рейн потеплее для лодки? Это займёт всего пару минут.

Обри выглядит немного подавленной, и я не сразу понимаю почему. Но когда говорит её отец, мне кажется, я начинаю догадываться.

— Ты всё ещё не решил насчёт дома? — спрашивает Джо, пока мы медленно направляемся к грузовику. — Удивительно. Такое ощущение, будто ты здесь как дома.

Этот комментарий застаёт меня врасплох. Но стоит мне взглянуть на Обри, и я вижу, что она думает так же. Как и Барбара.

Серьёзно? У меня не хватает духу сказать им правду, что, если после слушания по опеке я и оставлю дом у озера, он будет всего лишь вторым жильём. Местом для отдыха. Убежищем от моей настоящей жизни в Лос-Анджелесе. Как этот дом вообще может быть чем-то большим, учитывая то, чем я зарабатываю на жизнь?

— Я подожду окончания судебного разбирательства по опеке, прежде чем принимать какие-то окончательные решения о своём будущем, — отвечаю я Джо как раз в тот момент, когда Обри уводит Рейн в дом.

— Наверное, это логично, — говорит Джо.

— Да. Пока что я не чувствую, что могу думать о чём-то, кроме борьбы за Рейн.

— Понял.

Если честно, я понятия не имею, что буду делать, если победа в суде вдруг обернётся для меня потерей Обри. Например, если она решит, что переезд в Лос-Анджелес насовсем не для неё. Я всё это время исходил из того, что именно так она и поступит, если судья даст мне полную опеку. Я принимал как должное, что Обри отложит всё и переедет в мой город.

Но тот взгляд, который она бросила на меня перед тем, как зайти в дом?.. Да. Он ставит мои предположения под сомнение. Напоминает старую истину о том, к чему приводят предположения. И теперь мне вдруг до ужаса страшно, что ценой того, чтобы стать отцом, которого заслуживает Рейн, станет потеря женщины, благодаря которой я вообще смог им стать.

Чёрт.

Сегодня вечером Обри просто огонь.

Впрочем, это справедливое утверждение для любого вечера. Эта женщина атомная бомба. Но сегодня… Иисусе, мать твою. Этот ослепительно горячий минет — это её способ поблагодарить меня за грузовик, который я подарил её отцу сегодня вечером? Если так, я с радостью буду покупать этому мужику по целому автопарку грузовиков каждую неделю. И флот яхт, самолётов и вертолётов в придачу.

Может, Обри так завелась, потому что видела, как я танцевал с Рейн? Если да — я буду танцевать с дочерью под каждую песню на свете, каждую ночь до конца своей жизни.

Я запрокидываю голову на подушку, закидываю предплечье на глаза, пытаясь выдержать это безумное удовольствие, которое дарит мне Обри. Настолько хорошо, что это уже граничит с болью. Меня выбрасывает в какое-то состояние бреда. У этой женщины рот что, имеет личную вендетту против моего члена или как?

По мере того, как рот Обри уносит меня всё выше и выше, меня начинает трясти, словно она применяет ко мне электрошокер. И когда мои громкие стоны грозят разбудить малышку по ту сторону коридора, она протягивает мне подушку, чтобы я прижал её к лицу.

После того разочарованного выражения на лице Обри ранее вечером — того самого, которое появилось, когда её отец удивился моей нерешительности насчёт домика, я думал, что сегодня Обри, возможно, захочет отказаться от секса и поговорить о моём видении будущего.

Но произошло прямо противоположное. Когда Обри пришла ко мне в комнату, она не просто, как обычно, хотела секса — она набросилась на меня, как никогда раньше, и сообщила хорошие новости: она договорилась с Рейн, чтобы та переночевала у моей сестры, тёти Миранды. А это значит, что Обри может остаться в моей постели на всю ночь, впервые за всё время, и ей не придётся тайком возвращаться к Рейн на рассвете.

Обри пробует новый угол, и мои глаза тут же закатываются. Что это за колдовство такое? У меня было больше минетов, чем я готов признать, но ни один из них никогда не заставлял меня чувствовать себя так, будто меня буквально бьёт током от удовольствия.

— Обри, — выдавливаю я сквозь подушку, прижатую к лицу. — Что ты со мной делаешь, малышка?

Если бы я знал, что это ждёт меня каждую ночь, мне бы больше никогда не понадобились ни алкоголь, ни трава. Я бы больше ни разу не затянулся вейпом и не закинулся мармеладкой. Чёрт, я бы даже грёбаный тайленол не принял, если бы знал, что этот наркотик в виде женщины принадлежит мне. Навсегда.

Навсегда.

Впервые я думаю об этом слове в связи с Обри. И в ту же секунду оно кажется естественным. Правильным. Очевидным. Более того — мысль о том, что Обри может быть моей навсегда, заводит меня ещё сильнее.

Когда очередная волна возбуждения пронзает меня, я подаюсь бёдрами вперёд и сжимаю волосы Обри, пытаясь удержаться.

Я чувствую, как сжимаются яйца, и из самой глубины души вырывается рычание.

Обри издаёт низкий, хриплый стон, в такт моим отчаянным звукам; и в следующую секунду меня накрывает цунами экстаза, настолько мощное, что всё тело содрогается, а голова идёт кругом, и я не могу удержаться от того, чтобы извиваться на кровати, как чёртов марлин, вытащенный на рыбацкую лодку.

Я ожидаю, что Обри отстранится и позволит мне кончить себе на живот. Но вместо этого она заглатывает мой член до самого горла и с энтузиазмом глотает всё до последней капли. Чёрт возьми, как это горячо.

Это не первый раз, когда меня вот так принимают. Даже близко не первый. Но это лучший раз. С огромным отрывом. Впрочем, сейчас всё, что делает Обри — и в постели, и за её пределами — лучшее из возможного. Дар небес. Ещё одна причина влюбляться в неё всё глубже и безумнее. Я попал в Землю Обетованную. Чистую Нирвану. Место, куда меня не смог бы привести ни один наркотик, ни алкоголь, ни любая другая женщина.