Чтение онлайн

— Святое гуакамоле, Куби, — говорю я, оглядываясь по сторонам в огромной гостиной Калеба.

— Губи-габби-момо, — эхом повторяет передо мной Рейн, пытаясь скопировать моё восклицание. Ну конечно, мы с Калебом тут же заливаемся смехом.

Мы втроём только что вошли в его просторный, современный пляжный дом в Санта-Монике, и он превосходит всё, что могло породить моё скромное воображение. Как выясняется, свою «настоящую жизнь» Калеб живёт в Лос-Анджелесе — как богатая рок-суперзвезда, а не как плотник, барабанщик и горный отшельник, которого я узнала и полюбила в Монтане. Судя по тому, что я вижу сейчас, он предпочитает чёткие линии и современное стекло в интерьере, а не уютное деревенское дерево, каменные камины и открытые балки.

Вообще-то я должна была это предугадать. Калеб лишь унаследовал уютный деревянный домик своего деда у озера, а этот дом он купил, из всех вариантов, доступных при его внушительном бюджете. Если бы я трезво подумала, то ожидала бы, что Калеб выберет именно такую роскошь. В конце концов, он любит тратить деньги. Я узнала об этом ещё во время нашего первого шопинга в Биллингсе. Почти пятнадцать лет Калеб накапливал безумные состояния, живя жизнью «одинокого рок-музыканта». Без типичных взрослых обязанностей и привычных ограничителей, которые держат в узде всех остальных.

Когда сегодня в самолёте Калеб рассказал мне про свой дом в ЛА, я представляла себе милый маленький бунгало у океана — ведь он описал своё жильё всего лишь как «прямо на пляже». Калеб пояснил:

— От моего участка вниз к пляжу ведёт небольшая лестница, так что можно будет легко ходить туда-сюда весь день, как мы делаем дома, у озера.

Да. Сегодня в самолёте Калеб использовал слово дом, говоря о своём озёрном доме в Монтане. И не думайте, что я не почувствовала от этого лёгкое головокружение от счастья, даже зная, что это могло быть просто оговоркой.

— Видишь океан, Кексик? — спрашивает Калеб у Рейн, указывая на окна от пола до потолка на противоположной стороне огромной комнаты. — Мы можем в нём плавать, как плаваем в озере дома.

Вот опять. Дом.

— Окан? — с широко распахнутыми глазами спрашивает Рейн, хотя мы с Клаудией часто возили Рейн к океану в Сиэтле. Видимо, тех пляжных дней она уже не помнит; или, если и помнит, то серое, бурное море в Вашингтоне не слишком похоже на сверкающий, сапфирово-голубой океан Калифорнии, чтобы пробудить её стремительно тающие воспоминания.

— Дамы, не желаете экскурсию? — спрашивает Калеб с очаровательной улыбкой на своём красивом лице.

— Сразу после того, как я отведу Мисс “Можно-мне-в-машине-второй-сок?” в туалет.

Калеб смеётся и указывает в сторону коридора. — Прямо туда и налево.

— Папа сам? — к моему удивлению, спрашивает Рейн. Обычно именно я занимаюсь её походами в туалет, а не Калеб.

— Конечно, малышка! — громко отвечает Калеб. — Я тебя обгоню!

Он срывается с места. Ну, по крайней мере, делает вид. А Рейн радостно ковыляет за ним следом.

Я остаюсь одна в гостиной мистера Рок-звезды, окружённая фотографиями и памятными вещами — артефактами жизни Калеба вдали от Монтаны.

Медленно брожу по комнате, разглядывая всё так, будто потом будет контрольная. Всё это невероятно странно меня. Будто я вижу другую версию Калеба в иной временной линии. Платиновые диски в рамках, обложки альбомов, сувениры; фотографии Калеба с улыбающимися людьми, которые, судя по контексту, тоже известные музыканты. Пара подписанных барабанных палочек — подпись я разобрать не могу. Подписанная гитара. Несколько обложек журналов.

Я наклоняюсь ближе к одному журналу: номер Rock ’n’ Roll с Калебом на обложке. На фото у него ирокез — обычно не мой типаж, но на Калебе он смотрится чертовски круто, особенно в сочетании с хищным оскалом. Он напрягает мускулистую руку, демонстрируя татуировку на бицепсе: классическая мультяшная бомба с буквой «C».

Я видела эту татуировку бесчисленное количество раз. Каждый день на протяжении последнего месяца. Я даже целовала её. Но почему-то увидеть её на обложке культового музыкального журнала, как элемент поп-культуры, заставляет меня взглянуть на Калеба совсем иначе. Неудивительно, что Клаудия всегда была от него без ума. Он чертовски сексуальный зверь. Опасный. Дикий. Горячий до невозможности.

Я продолжаю осматривать комнату, чувствуя лёгкую дезориентацию и растерянность. Я знала, что эта сторона жизни Калеба существует. Слава и деньги. Редкий, элитарный воздух знаменитостей, которым он дышит уже больше десяти лет. И всё же та простая жизнь, которую мы делили последний месяц, настолько далека от этого, что возвращение к реальности ощущается резким рывком.

— Я покакала в горшок, моя Обби! — радостно визжит Рейн, вбегая обратно в комнату. Уже какое-то время она называет меня «Обби» и «моя Обби», а не «тётя Обби». Не знаю, когда именно это началось, но сейчас это кажется естественным и правильным.

— Ага, сходила как чемпионка, — объявляет Калеб со смехом, входя следом за дочерью. — Никогда не говорите, что моя дочь в чём-то плоха. Даже в какашках.

Я фыркаю от смеха.

— И да, я проследил, чтобы она мыла руки ровно столько, сколько длится “Песня ко дню рождения”, — подмигивает Калеб. Он хлопает в ладони. — Ну что, дамы, готовы к экскурсии по дому?

— Готооова! — визжит Рейн на пределе своих маленьких лёгких и, в доказательство готовности, исполняет восторженный танец, из-за которого выглядит как червяк на крючке.

Она вообще понимает, что такое экскурсия по дому? Скорее всего, это просто очередной случай, когда Рейн покупается на всё, что предлагает её мускулистый папа, понимает она это или нет.

— Запрыгивай в экскурсионный автобус, Кексик, — говорит Калеб, приседая и подставляя спину. Когда Рейн надёжно устраивается у него за плечами, а его сильные руки крепко держат её маленькие ножки, Калеб начинает показывать нам свой великолепный дом.

Кухня заполнена бесконечными белыми шкафчиками, сверкающей сталью и потрясающей плиткой. По дороге я мысленно отмечаю: после экскурсии нужно будет устроить зачистку от алкоголя.

Дальше музыкальная студия с внушительной ударной установкой, вокальной будкой в углу и ещё большим количеством платиновых дисков и памятных вещей. И, конечно же, полностью укомплектованный бар в углу комнаты — я не могу этого не заметить. Тот самый, который я собираюсь опустошить сразу после кухни.

— Я всё это уберу и заменю на минеральную воду и сок, — тихо говорит Калеб, читая мои мысли. — Я поехал в рехаб прямо из Нью-Йорка, так что домой не заезжал и не успел…

— Всё в порядке, милый, — успокаиваю я. — Я всё уберу за тебя, как и дома.