Чтение онлайн

Он переводит взгляд на Калеба:

— И уж точно не с пьяным, наркозависимым рок-музыкантом, который «включился» только после того, как понял, что нанять няню дешевле, чем платить достойные алименты члену семьи — человеку с десятилетиями родительского опыта, в отличие от них обоих.

Теперь он смотрит на нас обоих.

Я ёрзаю на стуле, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Не вскочить и не заорать судье, что этот человек — лжец, педофил, насильник и домашний тиран. Я сжимаю кулаки на коленях, пытаясь взять себя в руки. Украдкой глянув на Калеба, вижу, что он борется с тем же самым. Хотя в его случае желание, скорее всего, состоит в том, чтобы вскочить и сделать с Ральфом что-то настолько жестокое, что пощёчина, которую он дал Тренту в Биллингсе, показалась бы ласковым поглаживанием.

Наконец наступает очередь Полы проводить перекрёстный допрос, и в ту же секунду, как она поднимается и впивается взглядом в свою жертву, становится ясно: она собирается разорвать этого ублюдка на части.

Вперёд, Пола, — пишет Калеб.

Я приписываю три восклицательных знака.

— Вы отреклись от своей дочери, когда она забеременела вне брака, верно?

— Всё было не так.

— Не так?

— Нет. Я предложил ей выйти замуж за отца ребёнка. Или хотя бы за кого-нибудь. Но Клаудия меня не слушала, потому что всю жизнь её мать кормила её ложью обо мне и настраивала против меня.

Пола оживляется:

— Вот как? И что это была за ложь, мистер Бомонт?

Лицо Ральфа багровеет.

— Она внедрила в неё ложные воспоминания, из-за которых Клаудия возненавидела меня.

Пола опирается локтем о трибуну.

— Опишите эти лживые воспоминания, пожалуйста. Подробно.

Гениально, — пишу я, стараясь не ухмыльнуться. Теперь, когда Ральф сам поднял эту тему, как он из неё выкрутится, не признав, что дочь обвиняла его в изнасиловании и домогательствах?

— Я… я не помню, — мямлит Ральф, краснея ещё сильнее.

Пола настаивает, и Ральф ищет взглядом помощи у своего адвоката, который тут же вскакивает с протестом.

— Он сам заявил это как факт, — спокойно возражает Пола. — Значит, теперь должен подтвердить свои слова.

— Возражение отклоняется, — говорит судья. — Ответьте на вопрос. Какие именно ложные воспоминания, по вашему утверждению, ваша бывшая жена внедрила в сознание дочери?

Ральф мнётся, запинается и в итоге снова заявляет, что не помнит. В конце концов судья велит Поле перейти к другой линии вопросов. Но, по-моему, дело уже сделано: Ральф теперь выглядит как откровенный лжец.

Пола задаёт ещё серию вопросов, подчёркивающих отсутствие контакта Ральфа с Клаудией и Рейн, а также его полное отсутствие родительских навыков. Закончив, она возвращается к нашему столу и незаметно подмигивает Калебу.

— Мы закончили нашу часть, ваша честь, — объявляет адвокат Ральфа.

Судья переводит взгляд на меня:

— Мисс Кэпшоу? Ваша сторона.

Чёрт. Пока я судорожно тереблю руки под столом, мой адвокат спокойно встаёт и заглядывает в записи. Он умный человек, которому я доверяю. Как мы подробно обсуждали, я здесь, чтобы поддержать ходатайство Калеба о полной опеке над Рейн и мои неограниченные права на посещение, потому что именно это, на мой взгляд, лучше всего для Рейн. Но если станет ясно, что дела у Калеба идут плохо, мы готовы изменить стратегию и запросить полную опеку для меня и право посещения для Калеба. Это причинило бы мне боль, но главное — не допустить, чтобы Рейн попала в лапы Ральфа, любой ценой.

Из комнаты в конце коридора приводят моего первого свидетеля — мою маму. Она даёт показания, что я самый добрый, нежный и заботливый человек на свете и идеальный опекун для Рейн. Говорит о своей любви к ней, о том, что Рейн часть нашей семьи. А отвечая на вопросы о Калебе, подтверждает, что он стал замечательным, внимательным и мягким отцом — тем, кому она без колебаний доверила бы Рейн, при условии, что наша семья тоже останется рядом.

Мой адвокат пытается задать несколько вопросов о репутации Ральфа в Прери-Спрингс, но адвокат Ральфа пресекает большую часть как «показания с чужих слов».

— Как ребёнок вас называет, миссис Кэпшоу? — спрашивает адвокат.

— Бабушка, — с гордостью отвечает мама. — И это идеально, потому что я действительно считаю её своей внучкой.

— Спасибо, миссис Кэпшоу. У меня всё.

Адвокат Ральфа отказывается от перекрёстного допроса — вероятно, опасаясь вскрыть ящик Пандоры со всем тем, что моя мама слышала о Ральфе за годы жизни в Прери-Спрингс.

Затем даёт показания папа. Как и мама, он уверяет, что я лучший человек на свете и великолепный опекун для Рейн. Он также подтверждает, что Калеб — хороший отец, и его снова останавливают, когда он пытается сказать, что Ральф Бомонт «всем известен» как «очень плохой человек и лжец».

— Как Рейн называет вас? — спрашивают его.

— Поп-Поп, — гордо отвечает папа. — И я бы не хотел, чтобы было иначе.

И его тоже не допрашивают.

А значит, нравится мне это или нет, теперь моя очередь выйти к трибуне и сделать всё возможное, чтобы удержать мою девочку подальше от человека, который является воплощением зла.

— Откуда вы знаете Ральфа Бомонта? — спрашивает меня мой адвокат, после того как мы разобрались с некоторыми формальностями.

— Он отец моей лучшей подруги. Мы с Клаудией в детстве постоянно ходили друг к другу в гости, когда обе жили в Прери-Спрингс.

— Был ли момент, когда вы перестали приходить в дом Клаудии?

— Да. После того как я стала свидетелем того, как мистер Бомонт бил и толкал мать Клаудии…

Адвокат Ральфа вскакивает на ноги и начинает истерично орать, выдвигая возражение, от которого я невольно вздрагиваю. В зале поднимается шум — адвокаты и судья начинают яростно спорить. В конце концов мне разрешают продолжить, но с предупреждением: я могу свидетельствовать только о том, что видела собственными глазами, а не о том, что слышала со слов Клаудии или кого-либо ещё.

Дрожащим голосом я подробно описываю, что видела, как Ральф жестоко избивал свою жену, и несколько человек в зале ахают и перешёптываются, пока я говорю.

— После этого, — продолжаю я, — мои родители запретили мне ходить в дом Клаудии. И меня это устраивало, потому что я и сама больше никогда не хотела туда возвращаться.

— Лгунья! — орёт Ральф, с грохотом ударяя кулаком по столу.

— Тишина, — шипит судья. Она бросает убийственный взгляд на адвоката Ральфа. — Угомоните своего клиента, иначе я удалю его из зала суда.

— Вы рассказали кому-нибудь о том, что видели? — спрашивает мой адвокат.

— Моим родителям. Они сообщили об инциденте в полицию, но ничего не произошло. Ральф был полицейским, а наш городок очень маленький, так что мы предположили...

Адвокат Ральфа снова выкрикивает возражение — что-то про домыслы. После очередного непонятного мне спора судья приказывает моему адвокату перейти к следующему вопросу.

— Вы когда-нибудь говорили с Клаудией о том насилии, свидетелем которого стали?