Чтение онлайн

— Прелесть какая, — сухо говорит Миранда. — Мне это так нравится.

— Да, мы живём мечтой, — отвечаю я, и Джорджина смеётся. В её случае это правда — каждый момент этого пути для неё ценен.

— Можно мне воспользоваться комнатой, чтобы покормить грудью? — спрашивает Джорджина.

— Конечно, — отвечаю я, и она временно прощается с Мирандой и мной.

С новым чистым подгузником Бонэма я ставлю его на ноги и спрашиваю: — Хочешь перекусить, малыш?

Бонэм качает головой: — Папа.

Он начинает ползти к Калебу, но я останавливаю его: — Постой. Сначала вымоем руки, а потом пойдём.

После мытья рук малыш мчится к отцу, Миранда берёт из холодильника холодный напиток, и мы втроём выходим на улицу.

Калеб видит сына и подхватывает его на берегу с радостным криком. Я ищу Пейдж и нахожу её рядом с другими детьми, под присмотром мамы. Услышав радостный визг в воде, поворачиваюсь к Калебу и вижу, как он катается с Бонэмом, держа его за ручки — точно так же, как с Рейн.

— А-а, — умиляюсь я. — Сердце замирает.

— Он так мил с ним, — шепчет Миранда.

— Он мил со всеми детьми, — добавляю я, поглаживая живот. Калеб ещё не знает, что всех детей скоро будет четверо.

— Видела Рейн? — спрашивает Миранда. — Она должна сделать мне педикюр.

— В последний раз я видела её, когда она играла в подковы с Рокко у гостевого дома.

Мы оба смотрим на берег и замечаем Рейн, застывшую с открытым ртом, с подковой в руке. Она в восторге от Джексона Моргана — сына Дакса и Виолетты. В данный момент он идёт с Паломой — дочерью Полы. Джексон полностью поглощён Паломой и не замечает Рейн.

— Чёрт, — говорю я. — Я знаю этот взгляд.

— Не могу её винить, — смеётся Миранда. — Джексон похож на отца, и Дакс не зря считается секс-символом.

— Я к этому не готова, Миранда. Ей всего десять.

— Идеальный возраст для первой влюблённости.

— Джексон не знает, что она существует, верно?

— Вообще нет. Полностью невидима для него.

— Слава богу. — Я тру лоб. — Хотела, чтобы мои дети позже начинали влюбляться, как я. У меня первая влюблённость была в пятнадцать. Но, похоже, Рейн унаследовала ген «бешеной девочки» от Клаудии.

— У меня тоже есть этот ген, к сожалению, так что, вероятно, она получила его со стороны папы.

— А когда у тебя начались влюблённости?

Миранда морщится: — Примерно в возрасте Рейн. Извини.

— Так же, как у Клаудии. В шестом классе она хотела выйти замуж за мальчика по имени Джеймс. — И снова я ловлю себя на мысли, насколько моя золовка напоминает мне Клаудию. Я заметила это ещё при первой встрече с Мирандой, а со временем это впечатление только укрепилось и стало чётче.

— Думаю, я прощу Рейн за педикюр, — говорит Миранда. — Если она будет искать меня позже, скажи ей, что я там. — Она кивает в сторону группы, куда входят Алоха, её очаровательный муж Зандер и двое их ближайших друзей — Киан и Мэдди Морган, старший брат Дака и его жена. И вот Миранда скользит мимо меня в бикини, пахнущая кокосом и уверенностью.

— Эй-Бомба! — кричит Калеб с озера, привлекая моё внимание. — Смотри на Бонзо! Он готов к Олимпиаде!

Калеб наклоняется, что-то шепчет сыну, и через мгновение Бонэм сам плывёт около десяти ярдов к вытянутым рукам Дака.

— Ура! — кричу я. — Давай, Бонзо, вперёд! — Я бегу к берегу, чтобы поближе подбодрить сына, и он повторяет трюк, возвращаясь к отцу.

Когда сын достигает Калеба, тот подхватывает и даёт ему пять, а наш маленький мокрый мальчик гордо улыбается.

— Хочешь попробовать ещё раз? — спрашивает Калеб с энтузиазмом.

— Всё! Песок.

— Уверен? Ладно. — Калеб обращается ко мне: — Он хочет поиграть в песке, дорогая.

— Я его устрою! — беру Бонэма и усаживаю с папой и игрушками на берегу, а сама принимаю приглашение мужа вернуться в воду для уединения. Сказать «да» — проще простого. За годы совместной жизни он стал для меня только сексуальнее. Мы объехали вместе весь мир, почти всегда с семьёй, обычно во время коротких летних туров с группой. Но эти приключения никогда не казались мне настоящей жизнью. А здесь, на озере Люсиль, я чувствую себя дома.

Когда вода достигает груди и мы привыкли к температуре, я оседаю на торсе Калеба, обвиваю его шею руками и прижимаюсь к его твёрдому члену. Несколько минут мы целуемся, как страстные подростки, охваченные желанием.

— Я думаю, нам стоит купить тот дом, — говорит Калеб. Владелец дома по соседству недавно упомянул, что подумывает о продаже, когда мы столкнулись с ним в городе, покупая продукты для вечеринки.

— Ах, да?

— Эта вечеринка будет только расти каждый год, верно? А дети друзей взрослеют, и нам потребуется всё больше места. Мы же остаёмся здесь навсегда, так? Так почему бы не превратить всё это в семейный комплекс Баумгартенов?

Я смеюсь.

— Ты имеешь в виду, как культ?

— Именно.

Я смеюсь снова. На самом деле, я уже знаю, что он так и сделает, но мне приятно поддерживать игру.

— Сколько за него просят?

Калеб называет цену, и я свищу.

— Много.

Для Калеба это мелочь. Его группа всегда хорошо зарабатывала, а после инцидента с Ральфом Бомонтом его личный бренд взлетел без всяких усилий с его стороны. Деньги потекли рекой.

— Слишком уж много, — продолжаю шутить, смахивая мокрые волосы с его лба. — Но, думаю, неплохо, чтобы все четверо наших детей всегда имели место для ночёвки с нами.

— Тогда, может, не будем покупать, — улыбается он. Но тут же осознаёт, что я сказала. — Подожди… все четверо наших детей?

Я даю ему насладиться моментом, прежде чем рассмеяться.

— Извини, дорогой, но тебе придётся найти ещё одно свободное место на шее. — После нашей свадьбы в Биллингсе восемь лет назад Калеб сделал татуировки «A» и «R» на шее с фитилями, как буква «C» ранее. Потом с рождением Пейдж и Бонэма он добавил ещё две буквы, как вырезки на «Семейном дереве».

— О, мой чёртов бог, — выдыхает Калеб. — Ты уверена?

— Уверена. Сегодня утром я сделала три теста. Все положительные. Готовься менять ещё больше подгузников, папа.

Он целует меня. — Жду не дождусь.

— И не забудь добавить ещё одну букву на Семейное дерево.

— Конечно. — Он смеётся и целует меня, я прижимаюсь к его члену и наслаждаюсь волнами эйфории.

— Какое ещё имя в стиле Zeppelin подойдёт? — спрашивает Калеб, прижимая нос к моему.

— Кажется, эта дорога закончилась, — отвечаю я. — Не хочу, чтобы ребёнка звали Роберт, Роберта или как-то связанное с Плант, Джон Пол или Джонс, а ты?