Чтение онлайн

С недавнего времени их могла себе позволить и ярая феминистка, жертва отцовского насилия, глупая марионетка…

Они заметили друг друга не сразу. В подобных заведениях сложно кого-либо как следует рассмотреть. Встретились они спустя еще часа полтора как Тайлер решил, что плясок на сегодня достаточно и поплелся к барной стойке. Беннет же сидела там, покачиваясь из стороны в сторону под неторопливый и проникновенный голос солиста какой-то рок-группы с бокалом виски. Девушка выглядела потрепанной, — волосы запутаны, косметика растеклась, а одежда помялась, — но оттого еще более притягательной. Бонни нравилось это чувство: после нескольких бокалов виски, умопомрачительных танцев сидеть за барной стойке, осуждая пыл и ощущая, как ноги испытывают слабость от физического переутомления. Она держала бокал спиртного, наслаждаясь молодостью и музыкой. Когда тебе девятнадцать, и ты ощущаешь себя сильным, востребованным, ты не задумываешься о том, что некоторые поступки имеют отвратительные последствия.

Тайлер подошел и, не заметив свою странную знакомую, на автомате попросил налить себе двойной мартини. Локвуд терпеть не мог мартини, но сейчас ему хотелось именно этого напитка, поскольку клубные коктейли уже приелись, да и Тайлер считал их… детскими.

Он сел возле девушки, огляделся по сторонам, словно ища кого-то. Бонни прищурилась, внимательно вглядываясь в лицо своего соседа и пытаясь узнать Тайлера. Когда у нее это получилось, она радостно улыбнулась и, встав, пьяной походкой подошла к парню. Локвуд дернулся, когда увидел девушку перед собой, непонятно откуда появившуюся. Потом он тоже прищурился и, усмехнувшись, обратил свой взгляд на бармена, который неторопливо открывал новую бутылку мартини.

— Та-а-айлер, — протянула девушка, рукой хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. — Та-а-айлер…

Бармен, наконец, протянул напиток парню. Локвуд осушил бокал залпом, не чувствуя ни жара в горле, ни помутнения рассудка от выпитого — еще один из плюсов ночных заведений: чувства здесь притупляются. Бонни нависала над Локвудом, глупо улыбаясь и отчаянно держась за столешницу.

— В этом темном мире ты — тот островок надежды, который дарит... — Бонни замолчала, нахмурилась, отчаянно пытаясь продумать окончание своей фразы. Память отшибало, все слова разбивались в дребезги и усилия превращались в пустоту. В конце концов, Беннет махнула свободной рукой и спросила как можно громче:

— Ты опять пришел меня спасать? Или ждешь свою Малив… Малв… Эту… Ну… Мавлину?

Потом она отрицательно покачала головой, словно досадуя на то, что так сильно напилась. Тайлер смотрел на девушку бесстрастно и апатично. Сейчас он готов был даже отказаться от своей фанатичной идеи помочь Беннет, ради того, чтобы та сама «Малив… Малв… Эта… Ну… Мавлина» раскрыла хоть часть своих карт.

— Я такая пьяная, пиздец, — выдохнув, произнесла Беннет, чувствуя жар по всему телу. Выпитая бутылка виски давала о себе знать.

— Ты не пьяная, Бонни, — заверил Тайлер спокойным голосом. — Пьяный — это когда блюют на каждом шагу, а ты не пьяная.

Локвуд попросил повторить. Двойной мартини — редкая гадость, выворачивающая наизнанку твой желудок.

— А что случилось с позитивным и веселым Тайлером? — улыбаясь, спросила Бонни, сокращая расстояние между собой и парнем.

Алкоголь играл с ней плохую шутку. Напившись, Бонни забыла не только про свою боль, но и про свое презрение. Встретив Локвуда, она решила с ним разговориться лишь потому, что алкоголь всегда побуждает к действиям. Она не задумывалась над тем, что утром может пожалеть о своих словах и поступках, не задумывалась над тем, что из всей толпы, она подошла именно к этому парню… Она просто делала то, что считала нужным, совершенно забывая о своем обещании: никогда никому не отдавать свое сердце.

Бонни выпрямилась, оперлась о столешницу барной стойки, приняв довольно вызывающую позу и скептическим взглядом оглядела всех присутствующих.

— Ну, а что случилось с нашей стервозной и ядовитой Бонни? — прокричал Тайлер на ухо девушке. Беннет обратила свое внимание на парня, глупо улыбнулась и, снова повернувшись к нему лицом, ответила:

— Я развлекаюсь, Локвуд. Ничто надо мной не властно: ни смерть, ни мужчины, ни отец, ни уж тем более ты, — выплюнула девушка. Теперь в ее глазах появился блеск прежнего взгляда: надменного, унижающего, уничтожающего. Тайлер еще подумал, что эта сучка нашла бы много общего с Доберманом. Если свести их на ринге, то даже после смерти они будут бороться.

А потом Тайлер вспомнил Елену, вспомнил ее отчужденность, ее холодность, вспомнил ту мысль, согласно которой он не сможет подарить Елене то, в чем она нуждается. А потом Локвуд вспомнил, как сильно хотел близости с этой девушкой, и как вмиг это желание погибло от острого клинка действительности. Он подумал: а что будет, если он попробует раствориться в ком-нибудь другом? Что будет, если он, не нарушая никаких правил и не переступая никаких границ, попробует просто… Не мартини, скажем, а абсент?

Локвуд оглядел Бонни. «А даже если я хочу их обеих, что в этом плохого?». Девушка была стройной, дикой и страстной. Светлые джинсы обтягивали стройные ноги, черный топ оголял плоский животик и поясницу. Волосы, черные как смоль, ниспадали на плечи запутанными локонами. В конце концов, что будет плохого, если он просто станет собой? Развлечется в клубах, напьется в стельку и устроит очередной дебош? Улыбнувшись, Локвуд снова выпил мартини и, поднявшись, подошел к Бонни вплотную.

— К черту всех, феминистка.

Он взял ее за руку и потянул за собой. Пьяная девушка поплелась за парнем, слабо ориентируясь в пространстве и поддаваясь тонким переливам своего желания… Желания быть любимой и нужной. Внезапно она вспомнила, как Локвуд спасал ее два раза подряд, внезапно осознала, что никто еще о ней не заботился… Что никто из мужчин еще никогда не вытаскивал ее из войн…

Бонни прижалась к парню, когда они оба затерялись где-то в толпе, закрыла глаза и расслабилась. Они танцевали не в такт музыки, никак не соответствуя общей пульсацией, не слыша громких басов и не видя ярких цветов коктейлей и прожекторов. Они танцевали под собственную музыку, которую никто кроме них двоих не слышал. Оба брошенные и непонятые, разочарованные и наивные.

Потом они немного отвлеклись от своей меланхолии, влились в общую колею и уже через несколько минут забыли: он — о своей прекрасной Мальвине, она — об отце, который толкнул ее на кривую дорожку, заставляя подбрасывать вещдок и избивать мужскую часть населения. На несколько минут они стали лучшими друзьями.

Они ошиблись. Снова. В очередной раз. Ему не стоило приезжать сюда и танцевать с Бонни. Ей тоже лучше было бы сидеть дома!

Они ошиблись…

3.

Человек, вошедший в «Часы» был в сопровождении нескольких охранников. На губах этого загадочного персонажа ножом кто-то вырезал улыбку, настолько она была уродливой и отталкивающей. Одетый в белый костюм, он выглядел как мафиозный лидер, которого боятся все ведущие мафии мира. Между пальцами была зажата толстая кубинская сигара а блеск глаз мужчины был холодным и не очень хорошим. Неспешной походкой он двинулся вдоль линии установленных по периметру барных стоек, внимательно оглядывая присутствующих. Годзиллы-охранники покорно шли следом, бритоголовые, накаченные и опасные. На запястьях всех охранников красовались часы одной и той же марки одной и той же модели — знаменитые швейцарские «Elle», не очень дорогие, но достаточно красивые. Время на всех часах было выверено с точностью до секунды.

Мужчина сел за барную стойку и заказал стакан воды со льдом. Он взглядом хищника внимательно рассмотрел менталитет, словно мог разглядеть каждого человека, словно имел такое же хорошее зрение, какое имеет хищник, крадущийся на антилопу…

Он улыбнулся своей вырезанной улыбкой, выпил стакан воды и сделал очередную затяжку.

Она танцевала с каким-то парнем с улыбкой на губах и всяким отсутствием страха последствий своих поступков. Каждый преступник возвращается на место преступления. Не стоило Бонни соглашаться на эту аферу, не стоило ей идти против Клауса… Не стоило вообще попадать в плен чар Ребекки. Теперь она под прицелом сразу двух снайперов, и каждый из них выстрелит, если потребуется…