Обуглившиеся мотыльки
Шрифт:
Голубой цвет… Кто сказал что он — от Бога? Кто сказал, что все светлое есть порождение чьих-то благих намерений? Голубой цвет глаз — это подарок от Дьявола… Неестественно голубой цвет, который иногда становится серым… Серым, как пасмурное небо… Как дым. Как туман. И ничего нет в этом привлекательного. Ничего… И кто принял голубой цвет глаз за эталон красоты?
Девушка открыла дверь и направилась к автомобилю. Она не ощущала холода октябрьского ветра на плечах, не ощущала ненависти, исходящей от Сальваторе. Ненависти, спутанной со злобой, что напоминало сочетание ярких ниток. Даже сущности в душе не пробуждались. Верно говорят, что любовь иссушает. Но врут, когда утверждают, что ты не жил, если не познал это чувство. Лучше не жить, чем быть ходячим трупом.
— У меня не было твоего номера телефона, — сказала Елена, подойдя к Деймону. Ее голос звучал спокойно и уверенно — как в обычные дни. Сама же Гилберт слышала себя как бы издалека, словно слушала записанную на диктофон аудиозапись со своим голосом. — Я сегодня не пойду на занятия. И завтра не пойду. Я заболела. Наверное, со следующей недели только.
Деймон сделал затяжку и, выпустив дым из легких, взглянул на Гилберт. Шатенка стояла рядом, вглядываясь в пустоту и не видя перед собой ничего. Что-то странное было в ее поведении. Что-то изменилось во взгляде этой несносной и нехорошей девчонки.
Но Сальваторе было плевать. Так даже легче будет, если до конца недели Елена проболеет. Потом вернется Тайлер, и все навсегда закончится.
— Я сожалею о том вечере, — сказала девушка, разворачиваясь и направляясь к дому.- Скажи Тайлеру, что я сожалею о том вечере.
Хмыкнув, Деймон отвернулся и продолжил курить. Странности в поведении этой сучки вполне объяснимы. Не так-то просто уживаться в шкуре невинной овечки. Не так-то просто прятать свое истинное лицо…
Но вот только ее поведение говорило не о том, что она пытается спрятать свою истинную сущность.
Деймон сел в автомобиль и поспешил ретироваться. Прозябать в этом месте ему не хотелось. Он планировал развлечься в катакомбах сегодня ночью…
Он там давно не был.
Елена не закрыла входную дверь. Она прикрыла ее, но закрывать не стала. Девушка разулась и пошла по направлению к лестнице. Во взгляде не было ни единой эмоции. И если верить тому высказыванию, что глаза — зеркало души, то глядя на Гилберт можно было сказать, что души у этой девочки больше нет…
Девушка стала медленно подниматься по лестнице, словно ей некуда было торопиться. Словно ничто больше не способно было ее потревожить. Медленные шаги, пустой взгляд и абсолютное спокойствие.
Страшное сочетание.
Деймон вывел автомобиль на проезжую дочь и стал подъезжать к выезду, к дороге, выводящей на центральную трассу. Он докурил сигарету и выбросил окурок в окно. Включив радио, Сальваторе сбавил скорость и остановился на перекрестке, пропуская мимо проносящиеся машины.
По радио играла та замечательная композиция — «Это мое начало», от которой сходила с ума в свое время Джоа. Обычная музыка без слов. «Это мое начало».
Только вот вместо оптимизма и облегчения испытываешь странное смятение.
Девушка вошла в свою комнату, взяла плеер в руки и, вставив наушники в уши, прошла в ванную. Не надо закрывать дверь и привлекать тем самым внимание. Не надо наводить шумиху…
Люди все время все ухудшают. Даже собственное существование. Елена не собиралась запираться изнутри и вопить во все горло.
Она включила музыку… Приятную музыку старой группы «Портисхед». Голос исполнительницы проникал в глубины души… «Безотказная» — как молитва, как покаяние и искупление… Елена любила эту песню.
И сейчас любила еще сильнее. В эту самую минуту, когда весь мир исчез.
Сальваторе дождался того момента, когда дорога была пустая, чтобы можно было вывернуть на центральную трассу и уехать как можно дольше от этого жилого сектора. Он уже включил поворотники и нажал на педаль газа… А потом внезапная мысль, как острая стрела врага пронзила в самое сердце, и Деймон резко развернул автомобиль и вновь направил машину в жилой квартал. Еще один автомобиль резко затормозил и звонко засигналил: водитель был вне себя от ярости.
Только Деймон даже не обратил на это внимания. Он гнал вперед, с ужасом чувствуя, что его внезапная догадка — правда.
Елена встала напротив зеркала. Она сделала музыку громче, продолжая растворяться в мелодии своей любимой бристольской группы. Девушка закрыла глаза и выдохнула. Она силилась заплакать, но не могла. Не могла, а потому, когда открыла глаза, уже твердо решилась на последний рывок…
Покачиваясь в такт медленной музыке, Елена впадала в транс, как впадает в транс любая ведьма, пляшущая возле своего костра.
Зачем она сказала передать Тайлеру, что она о чем-то там сожалеет, если так любит его? Чем она заболела за одну ночь? И почему такой странный взгляд?
Но больше всего Деймона беспокоило не это. Его беспокоило другое, и это «другое» было страшнее мутного взгляда и двояких предложения.
Одежда. На девушке была одета та же одежда, которая была одета вчера. Прошло около девяти с половиной часов, и Елена все еще оставалось во вчерашнем одеянии? Можно было бы все свалить на то, что Гилберт решила не выпендриваться и несколько дней подряд походить в одном и том же.
НО:
Странное поведение и не менее странные фразы являются причинами не столько плохого настроения, сколько чего-то действительно ужасного.
НО:
Обычно Елену на пороге провожает рыжеволосая женщина, а в этот раз ее не было. Этот механизм действовал как часы все прошлые дни, а тут вдруг почему-то перестал работать.
НО:
Всегда правильная Мальвина была со спутанными волосами и отсутствующим взглядом. Уж с Доберманом-то эта девушка никогда своих слабостей не проявляла, так что же случилось за одну ночь?
Елена сделала музыку еще громче и, подойдя к навесному шкафчику, открыла дверцу. Что чувствуешь, когда падаешь в пропасть? Что чувствуешь, когда умираешь?
Азарт.
Только азарт, потому что тебе становится очень интересно, а что будет там, по ту границу мироздания — тоннели с ярким светом в конце, Страшный Суд или пустота? А что будет, если перестать сопротивляться и сдаться?
И ты не можешь перестать противиться этому азарту. Ты словно перестаешь существовать на время. Ты просто берешь пузырек с таблетками, подносишь к глазам, внимательно рассматриваешь и не думаешь о последствиях. Думаешь только о том, что смерть подарит тебе освобождение.