Чтение онлайн

Мужчина подходит к пианино, задирает фалды смокинга и удобно усаживается за стул.

– Коля, - говорит мне Лидуша, - подойди сюда, спой нам Санту, как вчера.

Я неуверенно подхожу к пианино и стараюсь не смотреть на людей. Валерий заиграл первые аккорды, я закрыл глаза и запел... Вот оно чудо перевоплощения, я опять в какой-то теплой стране, но здесь не море, а что то похожее на церковь и страдающий бог на кресте, забыл о боли и слушает мягкие звуки плывущие от всего сердца.

Кончилась песня, стало тихо. Я смотрю на них и не понимаю, почему они так озабоченно смотрят на меня.

– А что ты еще можешь?
– вдруг тихо спросил старший гость.

– Много чего. Арию Ленского например, потом... Аллелую, еще много арий, только на их языках.

– Он вчера спел мне Вернись в Сорренто, чисто по-итальянски, - говорит Светина мама.

– И от куда вы знаете все эти арии?
– не унимается гость.

– Так по радио. Я слушал радио и выучил все песни...

– Я узнала, - говорит Светина мама, - он несколько месяцев лежал в больнице и кроме радио там ничего не слышал.

– Ладно, спойте, молодой человек, песню - Вернись в Сорренто.

Опять заиграл на пианино Валерий и я начал петь... И все же со мной что то не то. С первыми звуками исчезает реальный мир, я где-то там..., в непонятных местах, где все красиво и прекрасно. Здесь все, море, катера, красивые девушки и тоска по настоящей любви. Пропали последние звуки и я просыпаюсь, вижу, что-то не то... опять молчат.

– Я еще могу, вот эту...

Затянул, как мне объяснило радио, отрывок из чего то, композитора со смешной фамилией - Лист. Правда там пел тонкий женский голос, но для меня это не имело значения... Робкий, переливающийся голос вел меня по аллеям парка, желтые листья клена, раскачиваясь, медленно плыли по воздуху, приближаясь к земле и только тоска разрывала сердце, может по любимому человеку, а может от одиночества... Кончил последние аккорды, переливом голоса...

После минутного молчания, Валерий вдруг сказал первую фразу.

– Юрий Иванович, я не нашел ни единой ошибки.

– Не ошибках дело. Здесь какое то колдовство. Я не понимаю, что происходит, но такое ощущение будь-то мы в волшебном замке. Так нормальные люди е поют.
– он как то ушел в себя т вдруг обратился к Светиной мама.
– Он же даже нотной грамоты не знает. Так, Лидуша?

– Так.

– Вот видишь, а Листа спел на одном слухе. Я думаю что на сегодня хватит, нам еще в город возвращаться. Ты не зря сорвала нас с концерта, Лидуша, не зря...

– Может поедите?

– Нет, нет. Собирайся, Валерий, поехали, до города долго добираться.

– А что же с ним?
– женщина кивает на меня.

– Его надо убирать от сюда. Как можно быстрей направить в музыкальную школу, консерваторию, куда угодно, только чтобы не гнил здесь. Сколько тебе лет?
– вдруг обратился он ко мне.

– Шестнадцать.

– Странно. По идее голос должен изменится, а он поет как... будь-то уже переболел... Раньше пел?

– Нет.

– Совсем удивительно. До свидания, Лидуша. Светочка, пока, ты уж такая стала большой, красивой, видно скоро выйдешь за муж.

– Побойся Бога, Юра, - возмутилась мать Светки.

– Ладно, ладно. До свидания, молодой человек, думаю, что мы еще с вами встретимся.

Гости уходят, Светина мать села на диван и задумалась. Дочка тоже присела к ней и смотрит на меня внимательным взглядом.

– Коля, - вдруг говорит мне женщина, - тебе надо учиться музыкальной грамоте. Если хочешь, я тебе помогу. Мы будем заниматься... вот здесь... дома.

– Я... не знаю.

– Ну чего ты, Колька, - вступает в разговор Света, - соглашайся. Я с тобой помимо этого буду заниматься по всем школьным предметам. Ты так отстал за время болезни, что без посторонней помощи просто не осилишь программу.

Со школой у меня действительно не все гладко, хоть и пытаюсь, но пока никак. Не от того, что тупой и память хорошая, просто не очень хочется грызть науки, к которым совсем не тянет.

– Ну... в общем, я буду приходить.

– Вот и отлично. Светочка, накрывай на стол, мы это дело отметим.

В школе, после того, как я зачастил к Светке, парни стали на меня смотреть косо, а Шурка Соколов просто стал изводить, издеваться и придираться по всякому случаю. Однажды перед Новым Годом между нами возник крупный конфликт.

– Эй, криволапый, - кривит рот Шурка, - говорят, ты сегодня танцевать будешь. Не забудь одну ногу в карман спрятать, а то она мешать будет.

Сегодня у нас новогодний вечер. В актовом зале школы будет концерт. В огромную афишу, по настоянию Светиной мамы, занесли мою фамилию. Вот теперь этот хмырь и издевается.

– Не беспокойся, в отличии от некоторых, которым всегда что то мешает, у меня будет все в порядке.

– На что ты намекаешь, клизма?

– Мальчики, - это голос Светки. И откуда она только взялась, прекратите. Не хватало вам перед концертом испортить физиономии друг другу.

– Так и быть, я ему испорчу рожу после концерта, - хмыкает Шурка.

– Это мы еще посмотрим, кто кому, - отвечаю я.

Светка хватает меня за руку и тащит в коридор.

– Прекрати, тебе надо сосредоточиться и не волноваться.

– А чего он...

– Тс...

Она пальцем зажимает мне рот и как то странно смотрит на меня.

– Ты чего?

– Успокойся, - в коридоре показались учителя, она оторвала от лица палец.
– Пошли в класс и больше ни звука.

Зал забит жителями поселка, школьниками и гостями. Среди гостей я заметил тех мужчин, что прослушивали меня у Светы дома. Начался концерт со школьной самодеятельности. Танцевальная группа "Арго" под магнитофон станцевала на пыльной сцене свой номер, сыграл концерт Паганини на скрипке Миша Хейфец, спел пару песен школьный хор и вот объявили меня.

– А сейчас, - говорит Маша Лаврова, ведущая концерта, - исполнит итальянскую песню Санта Лючия ученик десятого класса Николай...

Под жидкие хлопки, Света выталкивает меня на сцену. За роялем уже копошится Светина мама. Она смотрит на меня и приветливо кивает головой. Мне страшно смотреть в зал и поэтому, как и в те разы, закрываю глаза. Пошли первые аккорды и я запел.

Вот оно непонятное чувство, пропал зал, неслышно поскрипывание кресел, кашель и шепот детей и взрослых. Только я и голубое небо с необычно белыми облаками. Вдруг надо мной появляется необычное сияние, оно расплывается кругами и головка женщины, с накинутым платком, серьезно смотрит на меня. И вдруг она начинает исчезать и мне хочется... плакать.

В зале бурные аплодисменты. Маша Лаврова пытается всех успокоить.

– Тише, Коля споет вам еще. Вы не поверите, но известную песню, Алябьева Соловей, споет не женский голос, а ученик нашей школы...

Опять аплодисменты. Я запел и почувствовал необыкновенную тишину, переливы звука радостно заполнили все пространство, запели и зазвенели в углах зала бархатными колокольчиками. Когда кончил, то увидел, что зрители сидят неподвижно, слышно только поскрипывание какого то стула, вдруг вскочил со своего места Валерий, тот что прослушивал меня у Светы и играл на пианино, он бешено забил в ладони. Вот тут зал взорвался. Долго Лаврова пыталась его успокоить и когда добилась этого сказала.