Чтение онлайн

– У нее на щеке так и остался шрамчик?

– Остался. Конечно, это ее не красит, но от ее обаяния, все всегда в шоке. Парни прямо так к ней и льнут.

– Она тебя куда-нибудь по музеям, театрам, водила?

– Нет. Некогда было. Я все время готовилась к экзаменам, уже сдала литературу, физику, химию, а вот на устной математике засыпалась.

– А Варька поступила куда-нибудь?

– Она то, поступила. На иняз в университет. А как ты здесь? Ни с кем не загулял?

– Нет, еще не успел.

– Я тебе покажу, не успел.

Она шутливо грозит кулачком.

– Твоя мама меня опекала.

– Мама у меня прелесть.

В комнату входит мама Светы с подносом, на котором кружки с чаем и бутерброды.

– Так, дети, сейчас попьем чайку.

Разбираем кружки и поудобней рассаживаемся по стульям вокруг стола.

– Света, так что ты предполагаешь делать дальше?
– начинает серьезный разговор ее мама.

– Я пойду работать.

– Куда? Кто тебя возьмет без специальности?

– Ну, не знаю, еще не решила, но куда-нибудь пойду.

– Свете еще не поздно поступить в ВУЗ, - подсказываю я.
– На вечерний и заочные факультеты можно сдать экзамены и попозже.

– Да, но туда берут, если есть справка о работе.

– Может ей переехать в город, там устроится на работу и учебу. Зачем терять лишний год.

В комнатке тишина. Они обдумывают мое предложение.

– Вообще-то заманчиво, - говорит мать.
– Здесь, в поселке, можно устроится только на фабрику или продавщицей и то если есть место, а там... вполне можно устроиться. У меня друзей к городе осталось много, они помогут.

– А жить где?
– спрашивает ее Света.

– Пожалуй, я завтра поеду в город, поговорю кое с кем и разведаю обстановку.

– Ты у меня прелесть, мамочка. Чтобы мы без тебя делали?

– Подлиза.

– Наоборот, вон, Колька говорит, что без меня ты ухаживала за ним...

Мама Светы вопросительно смотрит на меня. Я ей подмигиваю.

– Ну, да, - подтверждаю я вместо мамы, - вон как у меня в доме все чисто, не голодно. Впрочем, раз мы все решили, хотите, я вам чего-нибудь спою. Мне удалось разучить несколько новых арий и песен.

– Спой.

– А не могли бы вы подыграть?

Светина мама садится за рояль. Я запел арию из Майской ночи. Звуки музыки вплелись в голос и как в предыдущие выступления, в разум вошел в другой мир, кругом все преобразилось и красивая украинская девушка в национальном наряде, прижалась к моей спине. Я ласкаю ее переливами голоса, нежно шепчу слова любви. Еще немного и мы взорвемся необычной страстью, слившись с окружающим миром. Но вот последний звук растворился в воздухе и я прихожу в себя. Света смотрит на меня, как на идола, восхищенными глазами, ее мама, повернула голову и положив руки на клавиши, застыла как сфинкс. Минута проходит в молчании.

– Вы чего?
– первый не выдерживаю я.

Они приходят в себя.

– Когда ты успел...?
– проглотила слюну Света.
– Когда ты ее выучил?

– По радио слушал.

– Трудно тебе будет в консерватории, - замечает Светина мать, - если они тебя задолбают канонами правильной музыки, может получиться не то.

– Хотите сказать, что я неправильно пою?

– Все правильно, но на сцене играют и поют, а ты еще к этому отдаешь сердце и душу.

Она не стала больше ничего объяснять, встала и ушла на кухню.

– Это прекрасно, - сказала Светка, она подошла ко мне и обняла.
– Ты самый лучший, самый... самый...

Мы поцеловались.

Светина мама уехала в город, а я, пользуясь ее отсутствием, перебрался в Светин дом.

Это была первая ссора. Светина мама вернулась из города с хорошими новостями. Во первых, она нашла комнату в коммунальной квартире. Ее хозяин, четыре месяца назад завербовался работать на три года в Африку. Во вторых, нашла Свете работу, лаборантом в химическом институте. Ей надо срочно явиться на оформление. И в третьих, экзамены на вечерний и заочный в университете начнутся через три дня. Довольная Светка, сразу же начала ставить ко мне свои требования, что никогда с ней не бывало.

– Вот и хорошо. Я считаю, что Коле нечего шляться по общежитиям, можно жить со мной в комнате.

– Постой, мне уже выделили место в общаге и зачем его терять. Через два с половиной года тебя выпрут из коммуналки и у нас не будет никакого угла. Зачем же рисковать.

– Два года большой срок, мы за это время что-нибудь найдем.

– А если не найдем. Лучше себя подстраховать.

– Мне кажется, ты специально хочешь от меня оторваться и жить отдельно.

– Нет, я стараюсь быть более реалистичным.

– Какой это реализм, если мы будем жить раздельно. Ты просто меня не любишь.

– Зачем ты бросаешься такими фразами?

– А что мне еще говорить, если вместо рая в шалаше, мы получим редкие встречи...

– Можем встречаться и чаще.

Мне уже начинала эта полемика надоедать. Я сорвал с вешалки рубаху и стал ее одевать. Светка в свою очередь надулась и выскочила из комнаты.

Два дня мы не встречаемся. Ко мне прибежала Светкина подруга и сообщила, что завтра Света и ее мама уезжают в город. Тоска полоснула по сердцу, так стало тошно, что хотелось выть. В этот вечер я выбрался на свежий воздух и пришел к дому Светы. На улице темно, редкие фонари горят слабым светом метров через сто, совсем не освещая мертвое пространство. У нее в окнах нет света. И вот в этой тишине я запел арию Ленского - мама.

Дрожащий голос, кажется больше достал мою душу. Я сдерживался чтобы самому не заплакать. Вот из темноты возникла моя мать, она ласково смотрит на меня, ее губы шевелятся. Вокруг ее мерцающее, холодное сияние и именно не тепло матери, а этот холод кольнул в левой стороны груди.

... Мама... мама..., - слышен мой прощальный голос.

По-прежнему на улице тихо, у Светки не горит свет. И вдруг дверь дома открылась и белая фигура метнулась ко мне. Света в одной рубашке плакала у меня на груди. На крылечке появилась еще одна белая фигура, она застыла на ступеньках.

– Зачем, зачем ты так?
– билась в слезах девушка.
– Зачем ты так ушел?

Белая фигура оторвалась от крыльца, она приблизилась к нам и протянула большой платок

– Света, накинь на себя. Коля, я... я не могу без слез... Отведи ее к себе домой.

Взял платок и накинул на Светку, потом обнял ее за плечи и повел к своему дому. Мы не прошли и пяти метров и тут я даже остолбенел. На дороге и на жалком тротуаре вокруг нас, стояли люди. Это были застывшие фигуры, как будто парализованные временем и кругом жуткая тишина. Мы подошли поближе, жители поселка зашевелились, медленно задвигались, освобождая нам проход и никто не произнес ни слова.