Чтение онлайн

Он остановил на ней смеющийся взгляд, и у Энни вдруг перехватило дыхание, а в груди словно забили крыльями сотни крошечных бабочек.

Ван и раньше вызывал в девушке такое чувство, но сейчас смятение было сильнее и ощущалось острее, чем прежде.

Энни опустила глаза на открытку. Коротко и просто: «Энни от Джованни». И дата.

— Почему не «от Вана»? — спросила она.

— Потому что на самом деле меня зовут Джованни. Когда я прославлюсь и заработаю кучу денег, то для всего мира стану Джованни Карлайлом, а Ваном останусь только для семьи и друзей.

Ты ведь тоже будешь подписывать свои статьи не «Энни», а «Аннет Ховард».

— Мне больше нравится «Энни»... — Она вдруг замолкла. — Что это?

— Портативный компьютер, — объяснил Ван. — У тебя хорошая пишущая машинка, — улыбнулся он, — но ей место в музее. А это... — он похлопал компьютер по глянцевой крышке, — конечно, не Бог весть что, но для новичка в самый раз.

Отец Вана занимал важный пост в американском министерстве иностранных дел, а отчим владел в Милане несколькими предприятиями, связанными с индустрией высокой моды, бурно развивающейся в Италии, но Ван предпочитал не брать денег у родителей. Семья оплатила его образование, но жил он на свою зарплату программиста, и зарплата эта была не слишком велика.

— Смотри, — заговорил он, откидывая крышку и включая компьютер. Экран засветился матовым зеленоватым светом.

— Какая прелесть! — воскликнула Энни. — Но напрасно ты даришь мне такие дорогие подарки!

— Я купил его по дешевке у приятеля. Напомни привезти тебе руководство. Завтраком угостишь?

— Боже мой, яичница! — всплеснула руками Энни и бросилась в камбуз.

Потом они купались вдвоем. Море еще не прогрелось после зимы: на поверхности вода была теплая, словно парное молоко, но чуть глубже такая холодная, что дух захватывало.

Энни и Ван прыгнули в воду с палубы и поплыли наперегонки к знакомым невысоким скалам, торчавшим из воды, словно хребет какого-то древнего чудовища. Вместе они взобрались на скалы и легли, подставив загорелые тела яркому южному солнцу.

— Почему твоя кузина Кейт назвала меня «русалкой Джованни»? — спросила Энни, выжимая соленую воду из волос.

— Барт как-то раз назвал тебя «русалкой без хвоста». Мне это понравилось, я пересказал Кейт, а она, видно, запомнила.

Ван лежал, закинув руки за голову, и на его оливково-смуглой груди блестели капельки воды. При взгляде на него Энни вновь ощутила странный трепет. «Где это он успел так загореть?» — подумалось ей.

— Попутешествуешь с нами этим летом?

— Наверно, нет.

— Почему? — разочарованно протянула Энни. Ее неприятно поразило равнодушие Вана к этой теме.

— Времени не хватает. Я ведь уже не студент, и у меня нет каникул. Кончилась беззаботная юность, — полушутливо-полупечально заметил он. — Да и ты, Энни, скоро станешь взрослой. Наслаждайся бездельем, пока можешь.

— А я хочу поскорее вырасти, — мечтательно ответила Энни. — Знаешь, как надоедает из года в год плавать по одному и тому же маршруту, швартоваться в одних и тех же бухтах... Я хочу увидеть большие города — Лондон, Париж... Только немножко тревожусь за дядю Барта. Что он будет делать без меня? Кто будет его кормить? Сам-то он ничего, кроме яичницы и бутербродов, готовить не умеет.

Ван, приподнявшись, сел — на груди и на животе заиграли мощные, хорошо развитые мускулы. У Энни вдруг пересохло во рту.

— Может быть, не стоило дарить ему бутылку горячительного? — обеспокоенно спросил он. — Но я подумал, пусть лучше пьет хорошее шотландское виски, чем дешевое пойло местного разлива.

— Он много пьет от одиночества, — вздохнула Энни. — Конечно, у него есть я, но это все-таки не то, что настоящая семья. Я слышала, — продолжала она задумчиво, — что давным-давно, еще до моего рождения, он был влюблен. Но его девушка наотрез отказалась переселиться на шхуну, а Барт знал, что на суше жить не сможет. Море у него в крови. Представь себе, что тебе пришлось бы выбирать между любимой женщиной и делом всей жизни, — ужасно, правда? Для обоих ужасно.

— Должно быть, она не любила его по-настоящему, — сурово ответил Ван. — Еще каких-нибудь сорок лет назад жены ехали за мужьями в африканские джунгли, в Патагонию — и не жаловались!

— А может быть, просто понимала, что не выдержит. Я привыкла к жизни на море, потому что не знала другой, а для кого-то она неприемлема.

— И тебя не пугает мысль о жизни на суше? — поинтересовался Ван. — Уверена, что тебе понравятся большие города?

— Ницца большой город, и она мне нравится.

— Ницца деревня по сравнению с Лондоном или Парижем. К тому же здесь море под боком. Будь у меня деньги, поселился бы в Оренго и никуда бы отсюда не уезжал! — грустно добавил он. — Но, увы, на ремонт палаццо требуется целое состояние. А у меня его нет... пока.

— Теодора и ее муж были очень богаты, — с любопытством заметила Энни. — Что же случилось с их состоянием?

— Все растратил покойный граф. Они жили в роскоши: за садом следили пятнадцать садовников, за домом — восемнадцать слуг. Здесь, в Оренго, перебывали все знаменитости тридцатых годов.

— А как ты будешь жить, когда поселишься здесь? — Энни не сомневалась, что в один прекрасный день Ван станет богат и знаменит.

— Уж во всяком случае, такую армию лакеев нанимать не стану! — Ван взглянул на свои водонепроницаемые часы. — Нам пора домой. Теодора хотела тебя поздравить.

Он легко поднялся и протянул руку Энни. Ладони их соприкоснулись всего на несколько секунд, но девушку словно током пронзило.

Стоя на краю скалы, оба согласно подняли руки, глубоко вдохнули и двумя ласточками бросились в залитое солнцем море.

Энни и Ван обожали плавать наперегонки. В первые годы их дружбы Энни всегда выигрывала, но на этот раз поджарое, мускулистое тело Вана вспороло синюю гладь в метре от нее, и, как ни старалась Энни его догнать, Ван пришел к бортику шхуны первым.

— Пора бы тебе уже давать мне фору, — обиженно заметила она. — Ты ведь сильнее!

— В следующий раз так и сделаю.

Он протянул ей руку и помог забраться на палубу. С Энни ручьем текла вода; новый американский купальник с глубоким вырезом и открытыми бедрами прилип к телу и выгодно подчеркивал ее стройность. Синие глаза Вана странно блеснули при взгляде на нее. Он туг же отвернулся, но Энни успела перехватить его взгляд, и сердце ее забилось в груди словно пойманная птичка.

Ради гостьи Теодора ди Бачелли встала с постели. Она сидела на балконе в резном кресле, и легкий ветерок играл белоснежными прядями ее волос.

— Поздравляю, милое мое дитя, поздравляю и от всей души желаю тебе счастья! — заговорила она, протягивая к Энни дрожащие морщинистые руки.

— Спасибо. — Энни, наклонившись, поцеловала старую леди в припудренную щеку.

— Шестнадцать лет — возраст, когда девушке пора обзавестись вечерним платьем, — объявила графиня. — Сама я не могу помочь тебе выбрать наряд, но вместо себя пошлю Вана. А вечером приглашаю тебя и твоего дядю на праздничный ужин здесь, во дворце.