Чтение онлайн

— Но у дяди Барта нет смокинга! — робко заметила Энни. Ей вовсе не хотелось оставлять дядю одного в праздничный вечер.

— У Вана тоже. В вечерних нарядах будем только мы с тобой. Подумать только, уже двадцать лет я не надевала бального платья! Сегодня большой день, моя дорогая, — ласково продолжала она. — Детство осталось позади, ты вступаешь во взрослую жизнь. Я вышла замуж, когда была всего двумя годами старше тебя. — Глаза ее затуманились. — Моему мужу исполнилось двадцать пять, вот как сейчас Вану. Ох, что это был за человек! Донжуан, гроза женщин! Строил куры всем встречным девушкам... Ты ведь знаешь, что значит «строить куры»?

— Крутить роман, — не задумываясь, ответила начитанная Энни.

— Верно, так говорили в наше время. Такой роман, которым можно похвастаться перед отцом, но матери о нем лучше не знать. Этим развлекались в то время все молодые люди из хороших семей. А еще — пили вино, гоняли на дорогих машинах, ночами пропадали в клубах, а некоторые, самые безрассудные, курили опиум. Как говорят французы: «Времена меняются, люди остаются теми же». И сейчас молодежь развлекается точно так же, единственная разница, что от девушек теперь не требуется хранить невинность до свадьбы. И наркотики сейчас можно купить в любом порту. Тебе повезло, дорогая. Ты выросла вдали от больших городов, и судьба хранила тебя от дурного влияния. Хотела бы я, чтоб ты всегда оставалась такой же милой и неиспорченной, как сейчас! Будь я феей-крестной, взмахнула бы волшебной палочкой и наворожила тебе прекрасного принца, с которым ты сможешь прожить жизнь в любви и счастье. Такая удача выпадает не часто, но я нашла своего принца, надеюсь, найдешь и ты.

Энни едва не прыгала от радости — и не оттого, что купит себе вечернее платье, а потому, что пойдет в магазин вместе с Ваном.

Ван и Энни сели на электричку и поехали в Ниццу. Дорога извивалась между горами, ныряла в туннели и снова выбегала на поверхность; за окном поезда высились величественные силуэты гор и сверкало, переливаясь всеми красками, море.

— Почему твои родные никогда сюда не ездят? — спросила Энни.

— Им не нравится Оренго. Они называют его старой развалиной, — ответил Ван. — Понимаешь, американцы привыкли к комфорту. У них и центральное отопление, и душ появились на несколько десятилетий раньше, чем в Европе. Их раздражают тараканы, сквозняки и запах в туалете. В свое время дворец Оренго был образцом роскоши... но это было очень давно.

— Ты говоришь: американцы то, американцы это, но ведь ты сам американец!

— Только формально. Знаешь выражение «гражданин мира»?

К стыду своему, Энни не знала. Энциклопедии Барта, по которым она познавала мир, устарели еще двадцать лет назад, и, хоть Энни постоянно читала свежие газеты и журналы, время от времени она обнаруживала пробелы в своем образовании.

— Так называют человека, который чувствует себя в первую очередь представителем человечества, а уже потом — гражданином той или иной страны, — объяснил Ван. — Но я пошел дальше: я — гражданин виртуального мира. Мир компьютерных технологий в наши дни напоминает Дикий Запад: огромный, опасный, неосвоенный... и таящий в себе неисчислимые сокровища.

Энни слушала затаив дыхание, хоть и не слишком понимала, о чем говорит ее приятель.

— В Нью-Йорке я бы повел тебя в универмаг «Блуми», — заметил Ван, когда они сошли на платформу, — а вот где здесь принято покупать одежду, не знаю.

— Зато я знаю, — ответила Энни. — Зайдем в кафе, выпьем по стаканчику сока, а потом я подойду к какой-нибудь хорошо одетой девушке и спрошу, где она купила такое чудесное платье.

— Неужели у тебя хватит смелости? — рассмеялся Ван.

— Чего тут бояться? — улыбнулась Энни. — Ни одна женщина не обидится на комплимент! А стесняться мне нельзя, если я действительно собираюсь стать журналисткой.

Они зашли в кафе на тихой пешеходной улочке недалеко от центральной площади. Энни взяла себе сок, Ван — пиво. Вскоре в кафе зашли две девушки немного постарше Энни, одеты они были в точности так, как она мечтала одеваться сама. Энни соскочила с высокого табурета и направилась прямо к ним. Польщенные ее словами, девушки охотно назвали адреса своих любимых магазинов.

— Видишь, как все просто? — улыбнулась Энни, садясь на место.

— Предложила бы им присесть с нами! — заметил Ван. — Вон у той, в голубом, потрясающие ножки!

Хорошее настроение Энни мгновенно улетучилось. Она готова была наброситься с кулаками на девушку в голубом только за то, что у той красивые ножки, что она выглядит совсем взрослой и что Ван провожает ее восхищенным взглядом.

«Толстая корова! — сердито думала Энни. — И ноги у нее ничуть не лучше моих!».

Увы, хоть Энни и была хороша собой, ее портила манера одеваться. В своей потрепанной футболке и потертых джинсах она не выдерживала никакого сравнения с модными и элегантными француженками. Ей не хватало того, что по-французски называется chic, и Энни умирала от желания поскорее обрести это таинственное качество, без которого, как она считала, женщина никогда не станет любимой и желанной.

Нужный магазин они нашли без труда. Энни ожидала, что Ван подождет ее снаружи. Общаясь исключительно с дядей, она твердо усвоила, что мужчины шарахаются от магазинов, словно черт от ладана, кроме, конечно, магазинов судового оборудования.

Но Ван разрушил ее представления о мужчинах. Он не только вошел в магазин вместе с ней, но и дал понять, что собирается принять непосредственное участие в покупке.

Взглянув на ценники, Энни в ужасе обернулась к Вану:

— Они слишком дорогие! Графиня, наверно, не представляет, сколько стоит сейчас вечернее платье. У нее ведь совсем нет денег...

— Ну, она все-таки не нищая, — резко ответил Ван. — Послушай, Теодора очень стара, может умереть в любую минуту. Ей хочется сделать тебе дорогой подарок. Не будем лишать ее этого удовольствия.

С собой в примерочную Энни захватила три платья. Два из них, по ее мнению, вполне подходили шестнадцатилетней девушке, третье... о, третье совершенно не подходило, но Энни не могла отказаться от соблазна его примерить. Хотя бы для того, чтобы полюбоваться на физиономию Вана, когда предстанет перед ним.

За занавеской слышались оживленные голоса — продавщица решила попрактиковаться в английском, и Ван с удовольствием поддерживал беседу. Встав перед зеркалом, Энни скинула сандалии, они испортили бы все впечатление, сняла маечку и джинсы и натянула через голову ярко-красное облегающее мини-платье с глубочайшим вырезом.

Когда Энни вышла из-за занавески, Ван едва не подскочил на месте: он никак не ожидал, что новое платье в мгновение ока превратит девчонку-сорванца с мальчишескими повадками в невероятно сексуальную юную красавицу.

Пройдет несколько лет, думал Ван, и Энни станет грозой мужчин. Но сейчас ей всего шестнадцать: тело уже созрело, но разум — нет. Она и не подозревает, как должна действовать на мужчин ее стройная фигурка, стиснутая вызывающим платьем, нежная ямочка меж грудей, манящие округлости бедер...

Ван решительно тряхнул головой.

— Такое платье доведет Теодору до сердечного приступа, — объявил он. — Примерь-ка лучше вот эти два.

Энни с сомнением взглянула на платья, выбранные Ваном.