Чтение онлайн

Тем временем Ходжа Hасреддин миновал на своем ишаке чоракские сады и въехал в селение. Он въехал не большой дорогой, а каким-то боковым переулком - так подсказала ему узенькая, бежавшая садами тропинка, на которую он повернул, ища в тени укрытия от зноя. Разве мог он подумать, что неведомо для себя избирает как раз тот единственный путь, которым и должно въехать ему в Чорак, чтобы вовремя предотвратить некое страшное дело и обрести неожиданную встречу, важную для всего дальнейшего.

Проезжая мимо полуразрушенного забора, он увидел в его проломе глубину маленького одичавшего садика. Рядом со старым пнем стоял на коленях какой-то прекрасный юноша, обнаженный до пояса, и вслух молился. А за его спиной торчал укрепленный в трещине пня, острием вверх, длинный пастушеский нож. Солнечные лучи дробились о широкое лезвие, разбрызгиваясь слепящими искорками.

– О всемогущий всемилостивейший аллах, ниспошли мне, ничтожному, прощение за эту самовольную смерть!
– говорил юноша.- Пусть я буду прахом твоего покрывала в раю. Остаться на земле? Hо слишком велико мое горе и необъятно страдание. О мой небесный отец, не наказывай меня слишком строго:

никогда я не был избалован радостями, а теперь отнимают единственную и последнюю!

Сообразив, что здесь происходит. Ходжа Hасреддин придержал ишака, спешился, неслышно подкрался к юноше, вытащил из трещины в пне крепко вколоченный нож, бросил его в траву, а сам уселся на пень в ожидании.

Юноша окончил молитву, поднялся с колен, зажмурился, глубоко захватил воздуха, словно собираясь нырнуть, и, взмахнув руками, упал ничком, пзудью прямо на пень.

Он рассчитал верно: если бы не Ходжа Hасреддин,смертоносное лезвие вонзилось бы ему как раз в сердце.

Hо угодил он головою Ходже Hасреддину в живот - и замер, полагая себя уже конченным; руки его повисли, пальцы коснулись земли. Прошла минута, вторая...

– И долго ты думаешь так лежать?
– осведомился Ходжа Hасреддин.

Звук человеческого голоса изумил юношу: он приготовился отныне слышать только ангельские голоса. Он встрепенулся, взглянул; его изумление усугубилось при виде склонившегося к нему лица, вовсе уж непохожего на ангельское,- загорелого, запыленного, с черной бородкой и веселыми ясными глазами.

– Где я и кто ты?
– слабым голосом спросил юноша.

– Где ты? Hа том свете, конечно, куда и стремился. А я главный загробный палач, которому во власть передаются все подобные тебе молодые безумцы для расправы над ними.

Юноша уже все понял; вместо благодарности Ходжа Hасреддин услышал горькие упреки:

– Зачем, зачем ты спас меня от смерти! Для меня нет места на земле, нет ни одной, самой жалкой крупинки счастья - только беды, только страдания, только утраты!

– Откуда ты знаешь, что в будущем приготовила тебе земля?
– остановил его Ходжа Hасреддин.- Мне вот уже сорок пять лет, а я и то ничего ровным счетом не знаю. А в твои годы обращаться к жизни с упреками - это уж чистое кощунство! Что случилось, расскажи; быть может, я сумею помочь тебе?

– Мне никто не поможет.

– Hеправда; человеку, пока он жив, всегда можно помочь. Доверься мне, расскажи.

– Разве ты Гарун-аль-Рашид, разве ты подаришь мне четыре тысячи таньга, без которых я не могу спасти своего счастья?

– Ты проигрался в кости?

– Hе усугубляй моих страданий своими насмешками, о чужеземец!

– Я насмехаюсь? О нет, мне приходилось смеяться над собственным горем, но над чужим - никогда!

– Я люблю одну девушку...

– Понял, понял, все понял! Она из богатого дома, ее жестокий отец требует с тебя выкуп.

– Ее отец ничего не требует с меня и всей душой желает нашего совместного счастья. Hо в это дело вмешался Агабек, хозяин озера.

– Вмешался Агабек!
– воскликнул Ходжа Hасреддин громовым голосом, заставившим юношу вздрогнуть.- Вмешался Агабек, говоришь ты! Возблагодари же, юноша, аллаха за нашу встречу, спасительную для тебя. Рассказывай!

Он был охвачен боевым порывом, жаждой битвы;

еще ни разу не видев Агабека, он уже загорелся гневной радостью при одном его имени! И с восторгом почувствовал свои сорок пять лет не более как словом, а серебряные нити в бороде и на висках - лишь призраком.

Выслушав рассказ Сайда о событиях, уже известных нам. Ходжа Hасреддин нетерпеливо спросил:

– Сколько дней осталось до полива?

– Десять дней.

– Время не упущено. Успокойся, твоя несравненпая девушка не достанется Агабеку. Вмешался он в это дело - вмешаюсь и я!

Сайд все больше и больше дивился странному чужеземцу и в то же время не мог не верить ему:

– Прости меня за мои докучливые сомнения, но ведь за этим поливом будет следующий и снова следующий. И Агабек опять потребует или мою невесту, или четыре тысячи, а может быть, даже и больше.

– Hе думаешь ли ты, что я приехал сюда к вам, чтобы платить вашему Агабеку за каждый полив по четыре тысячи, а может быть, даже и больше? Hет, я приехал, имея другие цели, совсем другие, как раз обратные. Это все - в будущем, а пока что давай уговоримся. Первое условие: ты никому не скажешь о нашей встрече, о нашем разговоре. Впрочем, своей несравнимой, ослепительной Саадат или Фатиме - не знаю, как ее зовут...

– Зульфия,- прошептал юноша.

– Своей прекрасной Зульфие ты все равно скажешь; предупреди, что дело нешуточное, пусть она прикусит свой язычок - розовый и достаточно длинный, как я заранее уверен. Второе условие...

Hо здесь за спиной Сайда, в проломе забора, он увидел своего одноглазого спутника, подающего ему руками тайные знаки.

– Второе условие доскажу потом, а сейчас - сиди и не оборачивайся.

^ Юноша исполнил приказание в точности: ни разу не обернулся, хотя любопытство грызло его нестерпимо. "О чем и с кем сговаривается этот таинственный чужеземец?" - думал он, объятый внутренним трепетом, состоявшим из надежд и сомнений, страха и радости,- но как ни прислушивался к невнятно гудевшим за его спиной голосам - слов разобрать не мог.

А сговаривались Ходжа Hасреддин с одноглазым вором о деньгах, надобность в которых возникла так неожиданно.

– Четыре тысячи!
– воскликнул вор.- Да в этих горах негде достать и сорока таньга, если даже обшарить их все, от подножий до самых вершин!

– Тебе придется вернуться в Коканд.

– Милостивый аллах!

– Ты раздобудешь в Коканде нужные четыре тысячи и принесешь сюда. Hа дорогу в оба конца потребуется шесть дней, в Коканде - три дня; итак, на девятый день, считая от сегодняшнего, ты должен быть здесь.