Чтение онлайн

Как-то ночью стучусь к ней. Она отпирает, но вроде бы и не рада моему приходу. Ну, я обиделся – сами понимаете, господа! Свое дело сделал, одеваюсь и ухожу,– не в моих привычках навязываться слабому полу. А неподалеку жила одна шатеночка, я иногда захаживал к ней… Но редко, господа, редко,– заверил товарищей де Бриссак, услышав смешки.– Так вот. Прихожу, а моя красавица на сеновале и, представьте себе, тоже мне не рада! Ну, я сделал свое дело, оделся и ушел. А у меня там одна моя знакомая блондиночка жила…

Солдаты засмеялись. Давно уже никто из них не вспоминал о холоде и промокшей одежде.

– Ну, уж к ней-то я вообще редко заходил,– продолжал де Бриссак.– Раза два в неделю. Прихожу, заглядываю в окно, а она там с мужем упражняется. И так меня это зрелище воспламенило, что я не выдержал и пробрался в комнату служанки. Ее я навещал еще реже. А потом, когда служанка получила то, что заслужила, и даже еще немного сверх того, я опять вернулся к окну. Смотрю: муж моей блондиночки спит, как убитый, а она, как была нагая, стоит перед распятием и молится. Я постучал в окно, она выбегает и начинает меня упрекать, дескать, она так много грешит со мной, что ей некогда грехи замаливать! Дескать, я не вовремя пришел! Ну, я без дальнейших рассуждений сгреб красавицу в охапку, и – на конюшню. Бросил свою ношу на мешки с овсом и так воздал ей по заслугам, что только кобылицы шарахались, а жеребцы жалобно ржали. Им-то, бедолагам, до кобылиц было не так легко добраться, как мне до их хозяйки! После этого блондиночка моя уже не роптала, что я мешаю ей молиться. Ну, уж, конечно, навещал я ее теперь частенько, хотя и служанку тоже не забывал. И вот с тех самых пор, господа, почему-то блондинки мне нравятся больше, чем все остальные,– закончил де Бриссак под дружное одобрение товарищей.

– А вот со мной была история…– начал было рыжеусый де Ланглуа, но тут же умолк, завидев спешащего к костру лейтенанта.

– Господа, всем приготовиться! Карета королевы приближается!

Смех и шутки разом смолкли. Гвардейцы проверяли оружие и закрывали лица черными шелковыми платками, завязывая их на затылке.

– Господа, помните, никакого насилия,– продолжал свои наставления лейтенант.– Проявляйте максимум уважения. Это повеление принца, господа. Итак, ступайте, и да благословит вас Бог!

Сев на коней, заговорщики приблизились к дороге. Вдалеке на пригорке показалась карета. Гвардейцы переглянулись.

– Но это же не королева? Мария Медичи никогда не ездит без охраны!

Они продолжали внимательно разглядывать приближающийся экипаж.

– О, нет, господа. Это, вне всяких сомнений, карета королевы,– проговорил де Бриссак.– Я узнал ее. И кроме того, видите, на дверцах сияет королевский герб.

– Приготовиться,– скомандовал лейтенант и, дождавшись, когда экипаж подъехал достаточно близко, махнул рукой.

Всадники вихрем вылетели на дорогу из-за деревьев и окружили одинокую карету.

– Сдавайтесь, вы в ловушке!– прокричал де Бриссак, гарцуя перед дверцей экипажа.

– Прочь с дороги!– рявкнул королевский кучер и вытянул хлыстом лошадей, впряженных в карету. Те, дико заржав, бросились вперед. Послышались мушкетные выстрелы.

– Стойте, стойте, вы в ловушке!

Всадники догоняли карету, но кучер все равно продолжал нахлестывать храпящих от испуга лошадей.

– Сдавайтесь, и мы не причиним вам вреда!– прокричал лейтенант.

– Как бы не так!– ответил кучер с недоброй усмешкой.

– Де Бриссак, действуйте, как мы договорились!– крикнул лейтенант и, пришпорив лошадь, поравнялся с кучером.

– Остановите карету, иначе вам будет худо!

В ответ кучер, не выпуская из рук поводьев, разрядил в лейтенанта свой мушкет. Но тот успел нагнуться, и пуля, просвистев над головой, сбила шляпу.

– Ах так,– угрожающе прорычал гвардеец и, высвободив ноги из стремян, перепрыгнул со своей лошади прямо на козлы.

Завязалась борьба. Кучер выпустил поводья, и теперь карета, никем не управляемая, мчалась на бешеной скорости, то и дело рискуя свалиться в придорожную канаву.

Пока лейтенант и кучер боролись за право обладания вожжами, де Бриссак, проявляя чудеса ловкости и бесстрашия, перепрыгнул со своей лошади на крышу кареты и принялся осторожно нащупывать ногами окно. Наконец ему это удалось.

– Не волнуйтесь, Ваше Величество,– начал было успокаивать де Бриссак королеву, но в этот миг Ее Величество коварно распахнула дверцу, и злоумышленник понял, что на этот раз поволноваться придется именно ему.

Карета неслась по дороге, подскакивая на ухабах и выписывая крутые виражи, а на хлопающей дверце болтался де Бриссак, крича то ли от страха, то ли от переизбытка мужества:

– Сдавайтесь, вы окружены!

Королева тем временем с проворством, редким для дамы ее возраста, пыталась разжать пальцы злоумышленника и сбросить его под колеса. Неизвестно, чем все это могло бы кончиться для де Бриссака, но тут с другой стороны кареты ему на помощь пришел тот самый рыжеусый гвардеец.

Пока королева и ее спутница расправлялись с его несчастным товарищем, де Ланглуа удалось проникнуть вглубь экипажа. Он всегда уверенно чувствовал себя в дамском обществе, а потому был удивлен, когда в ответ на безобидное «Прошу прощения за беспокойство» получил такую зуботычину, которая, по его мнению, могла надолго лишить его былой привлекательности в глазах молоденьких галантерейщиц и их высокопоставленных покупательниц.

Теперь королева направила все свои усилия против де Ланглуа, и он уже начинал раскаиваться, что так необдуманно дал согласие участвовать в этом рискованном деле. Правда, он предполагал, что придется сражаться с охранниками, а не задыхаться под тяжестью королевы, но судьба зло посмеялась над ним! Де Ланглуа даже не смел сопротивляться и покорно лежал на полу, боясь нечаянно прикоснуться к телесам государыни и с уважением думая о женщине, способной так яростно отстаивать права своего сына на престол.

Но как бы плохо ни складывались обстоятельства для де Ланглуа, кое-что ему все же удалось: жизнь де Бриссака была теперь вне опасности. Он наконец-то перестал кричать «сдавайтесь» и начал действовать. Нащупав ногой ступеньку кареты, он осторожно перебрался на нее и набросился на королеву со спины. Ее Величество, видимо, не была готова к этому нападению, и де Бриссаку удалось не только оттащить ее от обессилевшего товарища, но даже загнать в угол кареты.

Но победа была кратковременной. Королева хриплым басом выкрикнула из своего угла: «Караул!! Убивают!», затем сорвала с окна занавеску и, размахивая ею перед отступающим де Бриссаком, как испанцы размахивают красной тряпкой -перед разъяренным быком, бросилась в наступление. Ловко накинув занавеску на голову де Бриссаку, Ее Величество мощным ударом сбила гвардейца с ног, и он, как подкошенный, упал на обалдевшего де Ланглуа. Королева тут же уселась верхом на поверженных врагов, закрепив таким образом свое преимущество.

Вторая пассажирка в это время никак не могла прийти на помощь своей повелительнице, так как ее ноги находились под животом де Ланглуа, и у того хватило ума покрепче прижать даму к себе, чтобы помимо известного удовольствия, получаемого мужчиной в подобной ситуации, дать де Бриссаку дополнительный шанс на победу.

Карета вдруг резко остановилась – лейтенанту и двум подоспевшим ему на помощь всадникам наконец-то удалось справиться с кучером. Гвардейцы, еще не успевшие принять участие в жестокой схватке, окружили карету и еще раз учтиво предложили королеве выйти из экипажа. В ответ из нежных уст Ее Величества послышалось нечто такое, что заставило покраснеть даже видавших виды ветеранов. А королева тем временем, выхватив шпагу у де Бриссака, выпрыгнула из экипажа и стала отходить к придорожным кустам. При этом Ее Величество так мастерски фехтовала, что привела в замешательство даже бывалых дуэлянтов.