Чтение онлайн

– Но как же…– Посол неопределенно махнул в сторону принца и Изабеллы.

– Это? О, это от переизбытка чувств к инфанте,– насмешливо ответил Солсбери.– Видимо, Мария очень похожа на ту крошку, которую сейчас держит в объятиях принц.

Министр ядовито улыбался. Ему было отлично известно, что внешне инфанта гораздо больше походила на него, чем на леди Изабеллу.

– Ну, что, я вас убедил, или вы все еще сомневаетесь в чувствах принца Карла? Король счел бы это величайшим оскорблением. Ведь вы не хотите поссориться с королем?

– Да нет, конечно,– испуганно ответил Гондомар.

– Так да или нет?– переспросил министр.

– Нет,– ответил посол.

– Вот и прекрасно,– улыбнулся Солсбери.– Его Величество так благоволит к вам, так любит Испанию и короля Филиппа!

– Да?– спросил Гондомар.

– Король готов многое сделать во имя этой дружбы…

– В самом деле?

– Да, да,– подтвердил Солсбери.– И,в качестве доказательства особого расположения Его Величества к вам, можете передать в Мадрид, что Яков I разрешает испанским властям вербовать у нас солдат для войны с Нидерландами.

Гондомар опять побледнел.

– Я вас не понимаю, лорд Солсбери.

– Не понимаете? Почему?– наивно осведомился старик.– По-моему, в одной из секретных депеш вы именно таким образом советовали поступить своему королю…

Гондомар молчал, но бледнел все больше и больше.

– Представьте себе: Филипп воспользовался вашим советом. А разве вы не получили еще ответа из Мадрида?– ядовито осведомился Солсбери.– В таком случае, простите. Моя почта курсирует куда быстрее.

– Вы негодяй,– прошипел испанец.– Вы только что клялись мне в дружбе и даже говорили, что многое бы сделали в доказательство ее.

– О, с удовольствием окажу вам любую услугу,– насмешливо откликнулся горбун.– Например, чтобы ваши письма быстрее попадали в Мадрид и обратно, можете передавать их через моих курьеров. Будет удобнее и мне, и вам. Не так ли?

– Дипломатические депеши не должны вскрываться!– взорвался Гондомар.– Я буду жаловаться вашему королю!

– Это ваше право.

– Вы негодяй!

– О, нет, я просто «хитрая лисица». Кажется, вы так написали обо мне в своем донесении? Когда будете зашифровывать следующее письмо, передайте Филиппу, что я всегда готов ему услужить.

Солсбери поклонился и, изобразив на лице самую любезную улыбку, направился в сторону леди Дианы. На тот случай, если он слишком перегнул палку в разговоре с обидчивым испанцем, ему совсем не мешало лишний раз заручиться благосклонностью этой красавицы.

Мария Медичи в сопровождении Леоноры Гали-гай, донны Стефании и нескольких фрейлин спустилась по квадратной лестнице Лувра.

– Какой ужасный день… Эта сырость… Этот дождь…– проговорила она, зябко поводя плечами.

– Совершенно верно, Ваше Величество,– поддержала донья Стефания.– Погода просто отвратительная.

Лакей распахнул дверцы кареты, и королева тяжело плюхнулась на сиденье. Донья Стефания тут же обложила ее подушечками и укутала меховым покрывалом. Только после этого Леонора Галигай могла занять место в карете.

– Король, как всегда, опаздывает…– проговорила Мария Медичи, выглядывая в окно.

– Людовик долго ждал вас,– откликнулась Галигай,– но потом не выдержал и побежал в свои покои, чтобы еще раз взглянуть на сокола, которого ему вчера подарил герцог де Гиз.

– Король совсем еще ребенок…– грустно улыбнулась королева-мать.– А ведь скоро ему придется управлять государством. Ах, Господи! Уж занимался бы лучше своей соколиной охотой…

В этот миг в дверях показался Людовик. Он легко сбежал по ступенькам и очутился около кареты Марии Медичи.

– Простите, матушка! Я задержался…

Королева протянула руку для поцелуя и сурово произнесла:

– Вам, дорогой мой, пора уже заглядываться на девушек, а не на соколов!

– О, он такой сильный и красивый,– проговорил Луи, и глаза его восхищенно засияли.– Я назвал его Филиппом.

– Филиппом???

– Да, в честь испанского короля. Теперь у меня будет свой ручной Филипп, и я ему буду приказывать все, что пожелаю!

– Несчастный!!!– всплеснула руками королева.– Кто вам посоветовал дать это имя глупой птице?

– Де Люинь,– ответил Людовик растерянно.– Но птица вовсе не глупая…

– Опять де Люинь!– злорадно заметила Галигай.– Ваш друг подает вам не очень умные советы!

– Я требую, чтобы вы назвали сокола как-то иначе,– заявила Мария Медичи.

– Но почему?– захныкал мальчишка.– Ведь у моего отца, короля Генриха, была борзая собака, которую звали Филиппом.

– Ваш отец был безрассудный человек, и в этом вы на него похожи!– с раздражением заметила королева.– Испанский король – ваш будущий тесть, и вы не должны совершать ничего, что могло бы оскорбить его!

– Но я не желал никого оскорблять!

– Ах, полно…– махнула рукой королева.– Вы не так глупы, чтобы не понимать подобных тонкостей. Идите в свою карету и будьте впредь благоразумней.

Король молча повиновался.

– Ах, Леонора, сколько огорчений доставляет мне этот сын,– пожаловалась Мария Медичи, когда экипажи тронулись.– Иногда я даже сожалею, что именно Людовик, а не его брат является наследником престола. Гастон хоть и младше короля, но никогда не омрачает мне настроения дерзкими выходками!

– О, Ваше Величество, Людовик – ребенок, а дети всегда причиняют своим матерям много хлопот. И все же есть надежда, что он изменится к лучшему, когда станет старше.

Королева тяжело вздохнула в ответ, а Галигай продолжала:

– Быть матерью почетно и приятно, Ваше Beличество. Куда горше доля жен, ведь мужья – это те же дети. И им тоже свойственно крайнее легкомыслие. Вот, например, моего мужа сегодня ночью опять не было в супружеской опочивальне…

Королева испуганно покосилась на молочную сестру, но лицо Леоноры было непроницаемым.

– И я уже не надеюсь, что он оставит эти шалости, ибо взрослеть и умнеть господину маршалу уже поздно!

Леонора казалась равнодушной, однако по блеску глаз, мерцавших из-под тонких смоляных бровей, королева догадалась, что равнодушие – всего лишь маска. Но напрасно Медичи тешила себя мыслью, будто подруга ревнует,– Галигай уже давно поняла, насколько пустой и никчемный человек ее муж, но как женщина умная и практичная, она с успехом извлекала выгоду даже из неудачного брака. Леонора распоряжалась во Франции, как в своих владениях, а королева распоряжалась Кончини, как своим супругом. Таким образом, проигрыш, в конце концов, обернулся выигрышем, и обе стороны были вполне довольны друг другом.