Чтение онлайн

– Среди чиновников – нет. Она пишет, что в секретных депешах они обозначаются номерами.

Галигай усмехнулась и отвернулась к окну, подумав, что только королева могла поверить в этот бред. А Ее Величество меж тем продолжала:

– Но кроме чиновников немало в этом письме говорится и о принцах.

Леонора вновь заинтересованно взглянула на Марию Медичи.

– О принцах?

– Да. Будто бы принцы готовят мятеж во главе с Суассоном и Конде. Но я, конечно же, не верю этому. В последние две недели принц был так внимателен и любезен… И еще она пишет, что Конде, может быть, уже известно о предстоящей свадьбе Людовика. Но это же совершенная чушь! Кто, кроме меня и вас мог сказать ему об этом?

Королева взглянула на Галигай и испугалась. Лицо молочной сестры исказила свирепая гримаса, глаза казались неестественно огромными, и Мария Медичи подумала, что они вот-вот вылезут из орбит.

– Почему вы не сказали мне об этом раньше??!– хрипло спросила Галигай.

– Когда?– растерялась королева.

– Ночью, сразу же после того, как получили письмо!

– Ночью я его не читала, мне было некогда,– проговорила Мария Медичи, заливаясь румянцем.

– Когда же вы его прочли?

– Утром. А что, собственно, случилось?

– О, Господи! Вы прочитали письмо, в котором говорится о заговоре, и еще ничего не поняли? Теперь мне ясно, почему Конде так внезапно сменил гнев на милость.

– Вы думаете…– Королева запнулась от страшной догадки.

– Конечно, это же ясно, как белый день,– ответила Леонора.– Если Конде известно о предстоящей свадьбе короля, то он прекрасно понимает, что после этого ему нечего надеяться на французский престол. Он решил действовать прямо сейчас, пока ваш союз с Испанией не зашел слишком далеко. Прикажите кучеру остановиться!

Мария Медичи исполнила повеление молочной сестры, а та продолжала:

– Почему он устраивает бал в вашу честь в загородном замке, а не в своем дворце в Париже? Все очень просто! Он хотел выманить вас и Людовика из города… И как же я раньше об этом не догадалась! Он устраняет вас и объявляет себя королем. Принцы и знать – за него. Кого ему опасаться? Испании? О, да это просто смешно! Если Филиппу так хочется сделать свою дочь французской королевой, то Конде либо женится на инфанте сам, предварительно расторгнув брак с нынешней супругой, либо, что более вероятно, женит на ней своего старшего сына.

– О, Господи всемилостивейший!– воскликнула королева, перекрестившись.

– Конечно, этот план рискован и дерзок, но Конде понимает, что это его последний шанс.

– Что же нам теперь делать?– спросила Мария Медичи с отчаянием.

– Что? Нам нужно срочно поворачивать назад,– решительно ответила Галигай.

И в эту минуту у кареты возникло озабоченное лицо Людовика.

– Что случилось, матушка? Почему вы приказали экипажам остановиться? Почему госпожа Галигай желает поворачивать в Париж?

– А может быть, Леонора, все вовсе не так, как вы думаете?– проговорила королева, не обращая ни малейшего внимания на сына.

– А мы это попробуем проверить,– фаворитка зловеще улыбнулась.

– О чем вы говорите, матушка? Ничего не могу понять,– опять послышался голос Луи.

– Ах, Людовик, не мешайте! Идите в свою карету и ждите моих распоряжений,– проговорила Мария Медичи, отмахиваясь от мальчика.

– Ваша матушка права, вам лучше уйти,– подтвердила Леонора.– И передайте, пожалуйста, донне Стефании, что королева зовет ее.

Мария Медичи удивленно взглянула на молочную сестру, и та, как только Людовик скрылся из виду, пояснила:

– Если принц и впрямь бунтовщик, то он мог на дороге устроить засаду, чтобы потом сказать, что якобы на королевский кортеж напали неизвестные разбойники… Одним словом, Конде понимает, что ему вряд ли удастся взойти на французский престол, если на его руках будет кровь юного наследника и королевы-вдовы. А после особ королевского дома он, безусловно, первейший вельможа во Франции, и по праву. рождения именно ему предложат занять престол.

– О, Господи всемилостивейший,– опять перекрестилась королева.– Я сейчас лишусь чувств!

– Не самое подходящее время вы выбрали для обморока, Ваше Величество!– усмехнулась Леонора.– Потерпите до Лувра! Там, когда вы и король будете в безопасности, можете расслабиться и вообще не приходить в сознание целый месяц, а то и два. А, донна Стефания, наконец-то!

Из-за занавески выглянула услужливая физиономия камеристки.

– Вы звали меня, Ваше Величество? Уж не замерзли ли ваши ноги?

– Не о ногах сейчас надо думать, донна Стефания,– ответила Леонора сурово.– Самое время голову спасать.

– Ах, госпожа маршальша, что вы такое говорите!– прокудахтала Стефания в ответ.

– Я говорю, чтобы вы забирались в нашу карету, а не торчали у двери!

– Но я не смею… Ах! Сесть в присутствии Ее Величества… Это невозможно!

– Ну, что ж, стойте, если вам угодно,– усмехнулась Леонора, подвинувшись, чтобы освободить место для камеристки, которая предпочла стоять, согнувшись в три погибели, нежели нарушить придворный этикет.

– Так вот, у королевы есть веские основания полагать, что на дороге устроена засада.

– Какой ужас!– воскликнула камеристка, и теперь в ее голосе было куда больше искренности, чем прежде.

– Поэтому вы сейчас останетесь в карете королевы и продолжите путь вместе с кучером,– продолжала Галигай,– а королева сядет в ваш экипаж и отправится в Париж.– Ваше Величество, одолжите донне Стефании шляпу с вуалью, чтобы она могла закрыть лицо и чтобы подмена не обнаружилась раньше, чем следует.

Но у камеристки были свои соображения по этому поводу, и она не собиралась молчать.

– Мне кажется,– заявила она,– это очень опасно.

– Опасно,– согласилась Леонора.

– Меня могут убить,– опять подала голос донна Стефания.

– Могут,– согласилась Леонора и на этот раз.– Но это маловероятно… Злоумышленникам нужна жизнь королевы, а не ее камеристки!

– А почему на роль жертвы избрали меня, а, скажем, не вас, госпожа маршальша?– не унималась донна Стефания.

– Потому что моя фигура несколько отличается от фигуры Ее Величества,– ответила раздраженная Леонора.