Чтение онлайн

– Может быть, может быть…– проговорила Мария Медичи, вертя в руке изящное зеркальце в золотой оправе.– Но что скажет король, когда увидит, что я… Ну, что я не совсем похожа на ту, которая изображена на портрете… Де Монтрей пишет, что у короля очень красивая любовница!

– Габриэль д'Эстре тоже была красива, но Генрих IV женился на вас,– напомнила карлица, несколько отклоняясь от истины.

– Тогда я была моложе… Ах, Господи, кто там еще?– с досадой воскликнула королева, но увидев входящего маршала д'Анкра, сменила гнев на милость.– О, это вы, мой друг. Простите, что я так нелюбезно вас встретила. С некоторых пор я не чувствую себя в безопасности в собственном дворце… Ах, я так несчастна!

– О, моя королева,– проговорил Кончини, с жаром целуя протянутую руку,– я никогда не покину вас!– И, покосившись на жену, добавил: – И Леонору тоже!

Королева милостиво улыбнулась.

– Ее Величество очень обеспокоена положением дел в государстве,– сухо сообщила супругу Леонора Галигай.

– Да, положение неважное,– рассудительно произнес д'Анкр.– Даже, я бы сказал, отчаянное положение!

– Но небезнадежное…– проговорила Леонора, презрительно рассматривая кружева на панталонах супруга.– Раз принцы просят денег и должностей, так дадим им все это!

– Вы шутите, Леонора,– воскликнула изумленная королева.

– Дадим, но не всем,– пояснила Галигай.– Скажем, Конде, Суассону и Гизу дадим, а Буиль-ону, Неверу и Вандому – нет. И, если первые примут дар, то последние почувствуют себя обделенными. Ну, а после этого обиженные и обласканные вашим вниманием принцы расколются на мелкие групки и войска, верные Вашему Величеству, возьмут их голыми руками!

– О, Леонора…– Королева с благодарностью посмотрела на фаворитку.

– Осталось только найти человека, который сможет это сделать,– добавила Галигай.

– Кажется, я знаю, кого вы имеете в виду, дорогая,– перебил ее Кончини, довольно покручивая правый ус.– Это, конечно же, барон д'Эскар. Он так предан королеве!

– Нет, дорогой,– холодно возразила Галигай.– Я имею в виду не д'Эскара.

– Тогда, может быть, герцога д'Эпернона? Как-то раз он уже помог королеве,– не смущаясь продолжал д'Анкр.

– Вы имеете в виду ту историю, когда герцог ворвался в парламент и заявил, что Генрих за минуту до смерти сообщил ему свою последнюю волю, которая заключалась в том, чтобы назначить регентшей меня, а не Конде?– спросила королева, влюбленно глядя на своего кумира.

– Да, моя королева,– ответил д'Анкр.

– И все же я имею в виду не его,– вмешалась Леонора,– безжалостно разрушив идиллию влюбленных.– Конде никогда не станет прислушиваться к мнению того, благодаря кому он лишился власти.

– Похоже, вы хотите отправить с этой опасной миссией меня?– настороженно спросил д'Анкр.

– О, нет, Леонора, нет,– испуганно замахала руками королева.– Нет! Это невозможно!– Королева запнулась и покраснела.– Д'Анкр – маршал, а не дипломат!

– Для выполнения этой миссии нужен человек, против которого принцы не могут быть настроены враждебно вследствие прежних конфликтов и личных обид,– проговорила Леонора, которой наскучило дразнить своих собеседников.– Здесь действительно нужен ловкий и хитрый дипломат. Лучше всего – священник, во Франции они, как никто иной, умеют лавировать и достигать согласия в самых сложных ситуациях.

Королева и д'Анкр недоуменно переглянулись и обменялись скептическими улыбками.

– Да, Ваше Величество, это так,– подтвердила Галигай.– Примером может служить хотя бы то, что католики все же сумели договориться с гугенотами! О религиозных войнах во Франции уже давно ничего не слышно…

– Продолжайте,– проговорила королева и опять посмотрела на д'Анкра.

– Так вот, тот, на кого вы возложите дело спасения Франции и трона, помимо всего прочего должен обладать тонким изворотливым умом. Ему нужно так обрисовать положение, чтобы принцы решили, что примирение с вами им куда выгоднее, чем поддержание амбиций Конде! И не забывайте: Филипп III ждет подписания брачных контрактов и долго ждать он не будет.

Услышав последние слова, королева вздрогнула и переключила внимание с маршала на Леонору.

– Что вы предлагаете? О ком вы говорите?– растерянно произнесла она.

– Я говорю об епископе Люсонском и предлагаю отправить его к мятежникам.

– Вы считаете, он сумеет убедить принцев?…– недоверчиво осведомилась королева.

– Если это и может кто-то сделать, то только он,– решительно ответила Леонора.

Королева изо всех сил стиснула в руках веер из слоновой кости, ажурные пластинки жалобно хрустнули.

– Хорошо… я согласна,– обреченно выдохнула она.– Я приму епископа после обеда.

– Это мудрое решение, Ваше Величество.– Леонора не удержалась от торжествующей улыбки.– Позвольте мне сейчас же сообщить епископу ваше решение.

– Конечно.– Королева с видом заговорщицы посмотрела на Кончини.– Конечно, идите, а вы, маршал, останьтесь, я хочу обсудить с вами план военной кампании.

– С удовольствием,– ответил д'Анкр, провожая взглядом неуклюжую фигурку жены.– Так на чем мы остановились в прошлый раз?– игриво спросил он у королевы, как только в коридоре стихли шаги Леоноры.

– Ах, не будем вспоминать, лучше начнем все сначала,– прошептала королева, со стоном падая в его объятия.

Запечатав письмо, Леонора приказала служанке отнести конверт на улицу Блан-Манто и вручить его лично в руки епископу Люсонскому. Едва посыльная скрылась из глаз, Леонора опустилась в кресло и взглядом, полным ожидания, уставилась на дверь. Дом, который снимал епископ, находился в двух шагах от Лувра, а значит, пройдет совсем немного времени, и Леонора снова увидит его.

Она уже не пыталась обмануть себя, будто видит в Люсоне только умного и надежного союзника, о котором мечтала всегда. Теперь Леонора знала, что ее чувства к Арману куда глубже и сильнее. Она впервые ощутила себя женщиной и хотела очаровывать и покорять.

Прошло минут пятнадцать, а может и больше, наконец, Леонора услышала негромкие шаги, и в дверь вошел тот, кого современники тогда знали под именем епископа Люсонского и кому впоследствии предстояло войти в историю под славным именем кардинала Ришелье.

На вид епископу можно было дать лет двадцать пять. Лиловая сутана оттеняла матовую бледность кожи и подчеркивала благородные черты лица. Высокий лоб говорил о незаурядном уме, длинный с горбинкой нос – о решительности и желании во что бы то ни стало добиться своего, а волевой рот служил признаком честолюбия. Узкие, приподнятые вверх усы и заостренная на испанский манер бородка выдавали в Люсоне человека светского, стремившегося скорее к роскоши двора, нежели к уединению в своей обители. Его нельзя было назвать красивым, но глубокий взгляд больших серых глаз производил на женщин неотразимое впечатление. И епископ знал это.