Ода банкиру
Шрифт:
«Найду чем его прикрыть». Эта сцена потрясла даже Фускула. Я видел его раньше в присутствии ужасных трупов, принимающим их так же спокойно, как и любой из бдящих, но здесь он чувствовал себя неловко.
Я поднял руку, чтобы остановить его. Прежде чем он начал искать ткань, чтобы укрыть останки, я попытался понять ход событий. «Подожди-ка. Что ты думаешь, Фускулус? Полагаю, он был на мраморе, когда его нашли? Но всё это, должно быть, заняло какое-то время. Он не сдавался просто так».
«Я сомневаюсь, что он был застигнут врасплох — при таких размерах комнаты он должен был увидеть, кто идет».
«Никто не слышал, как он звал на помощь?»
«Нет, Фалько. Возможно, сначала они с убийцей поговорили. Возможно, между ними возникла ссора. В какой-то момент они сцепились. Похоже, один из участников фехтовал стулом, а возможно, и оба. Это был лишь один этап драки. Полагаю, к концу противник повалил его на землю, и он лежал лицом вниз, пытаясь увернуться от того, что с ним делали. Так всё и закончилось».
«Но до этого он и нападавший — или нападавшие? — наблюдали друг за другом. Он знал, кто это был».
«Решающий довод!» — согласился Фускул. «Нападавший знал, что будут последствия, если с ним не покончить». «Хрисипп. Так его зовут».
«Правильно. Хрисипп».
Мы проявили к нему вежливость. Но было трудно представить, что то, что осталось, было человеком, который совсем недавно жил так же, как мы.
Я подошёл ближе. Чтобы сделать это, мне пришлось пробираться сквозь ковёр из запятнанного кровью папируса – свитки, которые всё ещё были свёрнуты, и другие, которые раскрылись при падении, разматываясь и разрываясь по мере развития боя. Эти свитки, должно быть, были вытащены ещё утром, чтобы с ними можно было как-то работать. Не было никаких признаков того, что их вытащили из ячеек, которые выглядели вполне упорядоченными, и, в любом случае, обломки лежали слишком далеко от стен этой невероятно просторной комнаты, чтобы это могло произойти. Должно быть, они были взяты со столов, стоявших на некотором расстоянии друг от друга, один из которых всё ещё содержал стопку нераспакованных документов.
«Видно, что в какой-то момент это был вопрос личного общения», — сказал Фускулус.
«Некоторые удары были нанесены спереди», — тихо добавил он. «И остальное дело».
«Другое дело» было одновременно изобретательным и ужасным.
Обходя различные вязкие лужи, я осторожно подошел вплотную к трупу.
Опустившись рядом с ним на колени, я согласился с Фускулом. Одна щека была покрыта студнем.
Фускул ждал, что я прокомментирую остальное. «Тьфу! Очень креативно…»
В одной из ноздрей мертвеца был зажат деревянный стержень, на который наматывают свитки. Когда его засунули ему в нос, боль, должно быть, была ужасной, хотя я не думал, что это могло бы его убить. Разве что он сломал кости черепа и пробил мозговую полость. Кто-то, кто его ненавидел, почувствовал бы себя лучше, сделав это, но после этого он остался бы с противником, который терзался от ярости, но всё ещё был жив и мог опознать того, кто нанёс ему столь жестокий удар.
Я с отвращением схватился за окровавленный прут и выдернул его.
Кровь попала, но мозга не было. Нет, это не было смертельно.
«Это своеобразное забивание свай легче всего было бы осуществить сзади, Фускулус. Схвати его одной рукой и тарань. В свободной руке ты держишь прут и дергаешь. Удар направлен к тебе и вверх».
«Тяжело».
«Тяжело!»
На конце стержня свитка теперь не было навершия; я знал, что оно когда-то там было, потому что под яркой кровью на кончике стержня была короткая белая область, её древесина была чище, чем остальная часть. Штифт сломался, и более короткая часть запуталась в складках туники мертвеца, удерживаемая занозами на разорванных волокнах воротника туники, от которого длинная трещина шла почти до талии. Когда я положил две сломанные части рядом на тессеру, на коротком конце была позолоченная ручка в форме дельфина на крошечном постаменте. Нигде не было следов от отсутствующего навершия с длинного конца.
«Человек», — решил я, отвечая на невысказанный, но неизбежный вопрос.
«Почти наверняка», — сказал Фускул. Работая на Авентине, он наверняка встречал крутых женщин. Он никогда не исключал такой возможности.
«А, мужчина», — мягко заверил я его, глядя на синяки от драки, которая избила Хрисиппа до полусмерти. Кулак и, вероятно, сапог. И локоть. И колено. Удары головой. Руки царапали одежду, разорванную в клочья.
Я встал, застонав. Я нагнул спину. Я оглядел беспорядок.
Подняв ногой папирус, я увидел под ним кровь. Похоже, часть обломков была брошена на пол уже после смерти мужчины.
Свитки валялись повсюду. Чернила выплеснулись из тёмной бутыли, вместимостью, как в скрипториуме. Другая жидкость яростно расплескалась. Я осторожно взял немного на указательный палец и понюхал.
Фускул скривился. «Что это за вонючая гадость, Фалько?»
«Кедровое масло. Используется для отпугивания книжных червей. Им красят свитки. Именно оно придаёт им тот лёгкий жёлтый оттенок. И тот чудесный аромат, который...
«Поднимается из хорошо сохранившихся книг. У библиотекарей никогда не бывает моли в одежде, знаете ли».
«Хм». Фускулус не был любителем читать ради удовольствия и справедливо заподозрил, что я выдумал утверждение о мотыльках. «Он, может, и выглядит уродливо, но как приятно будет пахнуть на погребальном костре, когда отправится к богам!»
Убийства Хрисиппа оказалось недостаточно. С трупом у ног убийцы он рискнул остаться здесь, разбрасывая по всей комнате свитки, чернила и масло. Его разочарование и гнев не утихали. Всё, чего он хотел, осталось неисполненным. Смерть ничего не решила.
«Один человек?» — спросил Фускул, наблюдая за мной. «Юпитер, я не знаю. Что ты думаешь?»
Он пожал плечами.
«Тогда каков мотив?» — спросил я его.
«Главный мотив: чистый, кровавый гнев».
«Какой скрытый мотив?»
«Дело или удовольствие, Фалько».
«Обычные красивые оправдания. Однако на данном этапе мы не можем сказать, какие именно».
Мы бродили вокруг, ошеломленные и немного бесцельные.
Я понял, почему Петроний Лонг сказал Елене, что это греческая библиотека: перегородка из двух огромных раздвижных дверей, остававшихся открытыми, возможно, навсегда, отделяла ту часть, где умер Хрисипп, от пристройки в том же стиле, где, похоже, хранились латинские труды. Ну, я всё равно узнал старика Вергилия среди пыльных бюстов.
«Могут ли они забрать тело?» — Фускулус ёрзал на месте. Стражники порядка любят, когда места преступлений возвращаются в нормальное состояние. Так люди думают, что присутствие закона чего-то добилось.
Как только я услышу, что говорят домочадцы, тогда они смогут убрать беспорядок.
«Заметьте, затирка в прекрасной мозаике удержит эти пятна».
«Решение — повторная затирка с помощью промывки», — сказал Фускулус, подражая моему задумчивому тону. «Тщательно очистите мраморные детали, затем нанесите по всей поверхности новый цемент тонким слоем и разотрите губкой».
Дорогой.'
Эх, но оно того стоит. Иначе они будут вечно смотреть на его кровь.
«Верно. Но, Тиберий Фускул, кто бы они ни были, они вряд ли скажут нам спасибо за эти дельнейшие советы по хозяйству… Так!» — я был готов к следующей неприятности. «Интересно, о ком идет речь? Спроси своих людей, не узнали ли они что-нибудь о прислуге, ладно? Я постараюсь выяснить, кто есть кто в ближайших родственниках».
Я отдал приказ, чтобы никому здесь не разрешалось переодеваться перед допросом. Убийца, Фалько, наверняка имел при себе доказательства того самого искусственного носового кровотечения.