Чтение онлайн

– Что бы я сейчас не сделал, - строго одернул меня Ворон - не прикасайся ко мне, не зови, вообще рта не раскрывай, не шевелись и дыши через раз.

– Но...

– Дважды повторять не буду!
– посуровел учитель.
– Если рот откроешь или, не приведи Бог, шелохнешься - месяц будешь Гавриле картошку чистить! Я предупредил!

Маг положил ладони на жалобно хрустнувшие страницы, и я с изумлением увидела, как по желтовато-белому пергаменту растекаются кровавые пятна. Но как он умудрился пораниться? Кровь быстро впитывалась в страницы, переплет, веселыми ручейками сбегала по сваленным на алтаре вещами Верховной, собиралась в канавках, образующих сложный узор на поверхности алтаря. И отголоски тяжелого, боевого волшебства, стоящего опасно близко в черной магии, духу Пятого божества, электрическими разрядами пронзали спертый подвальный воздух.

– Я должен был уничтожить Проклятую книгу раньше, пять сотен лет назад, - негромко говорил Ворон.
– Но тогда я и помыслить не мог, что настанет день, и фолиант станет причиной слез дорогого мне существа. Прости меня, Дара. Но, поверь, девочка, больше никто не будет плакать из-за него.

– Ворон, не надо, пожалуйста...
– просила я, бессильно сцепив руки перед грудью, - пожалуйста, перестань...

Но учитель уже меня не слышал. А кровь все сочилась через книгу, собиралась темно-красными лужицами на полу. На Ворона было страшно смотреть: белый, как лист бумаги, лицо как восковая маска, глаза ввалились. Казалось, на мгновение он перестал дышать. А потом его кровь, пропитавшая Проклятую книгу, вещи на алтаре и сам алтарь, в мгновение ока обратилась в белое пламя, быстро пожирающее и книгу, и все остальное, включая алтарь. Никогда бы не подумала, что камень может гореть, и при этом от него будет валить удушливый розоватый дым. А Ворон, тяжело дыша, отшатнулся от алтаря и прижался к стене.

– Сильна, гадина, - прохрипел маг, утирая пот со лба.
– Пойдем отсюда, девочка. Сейчас здесь будет жарко...

...Потом мы сидели на мягкой траве и молча смотрели на то, как бесследно сгорает в магическом пламени логово адептов Пятого. По правде говоря, смотрела только я, а учитель дремал, устроившись прямо на земле. Вытащить его (в полубессознательном состоянии) из здания было непросто, но я справилась, могу по праву гордиться собой. Смешно. Запыхалась, взмокла, собрала половину углов и дверных косяков (другая половина досталась Ворону)... Впрочем, навредить моему облику это уже не могло - под слоем пыли синяков и царапин не видно.

Я не спрашивала Ворона о том, как именно ему удалось уничтожить Проклятую книгу и чего ему это стоило. Впервые в жизни мне не хотелось узнать то, что скрыто. Любопытство уступило место благоразумию. И потом, тоненький голосок интуиции горячо нашептывал мне: Ворон не хочет делиться впечатлениями от встречи с Пятым даже со мной. Почему? Хочет защитить? Или, может быть потому, что я сама знаю как это - смотреть в глаза божеству из Мира-за-гранью? Снова верит в мою разумность? Сейчас это неважно. Важно другое: книга погибла, и зло лишилось лазейки в мир живых. Мой учитель - осознает он это или нет - совершил настоящий подвиг, Поступок с большой буквы, уничтожив Проклятый фолиант. И, уверена, не из тщеславия или желания еще раз убедиться в собственном могуществе.

Строение, охваченное белым огнем, рушилось быстро, как карточный домик, задетый неосторожной рукой. Беззвучно просела и обвалилась крыша. Бетонное ограждение таяло, будто было сделано изо льда. Магия. Нет, не только. Не могу объяснить... будто что-то неизмеримо древнее, гораздо древнее и магии, и людей, населяющих этот мир, да и самого этого мира откликнулось на зов мага и уничтожило то, что противно самой сути этого... этой... силы? Не знаю, как назвать, да и можно ли выразить словами сущность этого явления? Только почувствовать сердцем. Как и то, что вся моя прежняя жизнь сгорела в неведомом огне, и что дальше - неизвестно. Не уверена, что хочу это знать.

– Уже все?
– сквозь сон спросил Ворон.

Я, едва не подскочив от неожиданности, пискнула, что не знаю.

– Ты же волшебница, Дара, - с легким укором протянул уже проснувшийся Ворон.

И то верно, волшебница. Магическим действам я пока не обучена и все, что мне остается - полагаться на чувства и собственную интуицию. Которая, кстати, подсказывает мне, что язва зла, поразившая мой родной мир, дотла выжжена очищающим пламенем. А если что и осталось, лес, живой и дышащий, постепенно изведет это под корень. Останется только яма на месте бывшего подвала.

– Пожалуй, да, - ответила я, сделав глубокомысленное лицо. Правда, тут же глупо рассмеялась, представив, как мое кривляние выглядит со стороны.

Ворон, пошатываясь от слабости, встал и простер руки в сторону догорающего строения. Белое пламя, повинуясь, медленно опадало, и вскоре исчезло совсем. На месте навсегда покинутого логова адептов Пятого уныло серело пятно выжженной земли. Ничего, весной оно затянется нежной зеленой травкой. Тогда память о Пятом божестве в моем родном мире будет похоронена окончательно.

– Пойдем, авэ, - Ворон легонько тронул меня за плечо.
– Идем домой, Гаврила, наверное, волнуется.

– Переживает, что ужин стынет, - вздохнула я.

Что бы ни случилось, а я еще жива. И то, что я осталась одна в огромном мире - ложь.

В двух шагах от нас с негромким хлопком открылся портал. Уже входя в него, я услышала, как пронзительная птичья трель взвилась над лесом и не смогла сдержать улыбку. Жизнь продолжается, несмотря ни на что продолжается.

Глава 8

Часы на прикроватной тумбочке показали четыре утра. Кажется, мне так и не удастся уснуть сегодня. Повертевшись на раскаленной простыне еще минут пять, я вылезла из-под тонкого покрывала и села на кровати, по-турецки сложив ноги. Взгляд вновь наткнулся на освещенную лунным серебром картину. Море, прибрежные скалы, заря на небосводе. С утра ничего не изменилось. Но я почему-то с упорством, достойным лучшего применения, таращилась на картину.

Тихо. В распахнутое настежь окно светит луна. Легкий ночной ветерок приятно холодит разгоряченный лоб, но не спасает от духоты. Я вытерла испарину с лица. Жарко, дышать нечем. И это при двух открытых окнах! Я тоскливо воззрилась на прикроватную тумбочку, на которой стоял почти пустой стакан. Воды в нем осталось на один глоток, и я не видела смысла в том, чтобы пить ее: жажду одним глотком не утолишь, только сильнее раздразнишь страдающий от духоты организм. Вообще-то добрый Гаврила оставил мне бутылку с минералкой, но сейчас опустевшая емкость валяется на полу. А пить хочется ужасно. Или, что еще лучше, принять прохладный душ. Но - стыдно признаться - я абсолютно не помню, где здесь ванная. Ладно, до утра остается не так уж много времени, потерплю. Иначе рискую оказаться в очередной 'комнате непонятного назначения', и еще неизвестно, что я там найду. Э-эх, так и не спросила Ворона о назначении той, с куском хрусталя и разрисованными стенами. Не до того было... Нет уж, лучше дойду до кухни, по крайней мере, не заблужусь. Я спустила ноги на пол, наслаждаясь прохладой, охватившей горящие ступни. Хотелось бы знать, сколько бессонных ночей мне предстоит? Или нет, не хочу. Я попыталась представить себе, как через много-много лет со смехом вспомню эту ночь, и легкое сожаление на миг коснется сердца: это было так давно, что кажется сном. Глупенькая, она грустит, терзается мрачными мыслями. Она еще не знает, какой поворот сделает завтра ее судьба. Но сожаление вмиг улетучится: она пережила эту ночь, и не надо ворошить прошлое... Нет, не представляю.

Я открыла дверь комнаты, внутренне сжимаясь от страха: мне снова предстояло идти через узкий коридор. В шаге от порога вспомнила, что забыла надеть тапочки. Потом подумала и решила, что для тапочек сейчас слишком жарко и почти уже взялась за дверную ручку, как вдруг неведомая сила развернула меня лицом к картине, изображавшей морской берег. Как будто что-то на ней изменилось, какая-то мелкая, на первый взгляд, абсолютно несущественная деталь. И я довольно долго разглядывала картину, силясь понять, что именно. Точно! Очертания самой дальней от берега скалы изменились: на гладкой вершине вдруг на краткий миг - непроизвольное движение ресниц и два удара сердца - проступили очертания средневекового замка о пяти башнях, который словно вырастал из скалы, сам был ее частью. Розовато-серый, почти прозрачный, обнесенный высокой каменной стеной. Восходящее солнце отражалось в витражных окнах, золотило воздушные мосты, перекинутые от угловых башен к центральной, самой большой... А потом картина вернулась в первоначальное состояние, и уже ничто не напоминало о розово-сером замке. Я тряхнула головой и с трудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя за локоть - ему в последнее время и так от меня доставалось, причем незаслуженно. Но почему-то я уверена, что замок мне не померещился, что он действительно был на картине. Но теперь его нет. Странно, очень странно. Ладно, о таинственных картинах подумаю позже, может быть, утром, а сейчас - бегом на кухню, иначе я умру от жажды.

Но, стоило мне сделать шаг за порог отведенной мне комнаты, все вокруг изменилось. Как будто я в мгновение ока - сама, правда, не понимаю как, я не заметила момента перехода - покинула квартиру Ворона и переместилась в... не знаю куда именно. Но что-то подсказывает мне: это полуразвалившееся строение - вот во что может без всякой магии превратиться здание, если не ремонтировать его время от времени - не является частью квартиры учителя.

Странное, непонятное место, но по-своему притягательное. Над головой раскинулся небесный купол нежно-зеленого оттенка, и в прозрачной вышине его плавно покачиваются, медленно двигаясь к горизонту росчерки розовато-оранжевых облаков. И здесь день! Солнца на небе нет, но сверху сквозь дыры в крыше льется мягкий белый свет. Что это за место? Еще одна 'шутка' Ворона, очередной урок? Если так, самое время доходчиво объяснить учителю, что сейчас не самое подходящее время для изучения новых заклятий. Уже хотя бы потому, что сейчас ночь, а у меня бессонница, и от переживаний этого безумно долгого дня сильно болит голова, да и общее состояние здоровья оставляет желать лучшего. Нет уж, хватит с меня на ближайшую неделю волшебства, тайн и всего прочего! Ни за что не буду осматривать место, куда меня забросила судьба на этот раз! Я устала, хочу лечь и поспать хотя бы пару часов, а не бродить бесцельно по развалинам.