Чтение онлайн

Я улыбнулась. Любопытно, даже очень. Кто знает, какой он - другой мир? Одно дело знать его по рассказам Ворона, и совсем другое - увидеть все собственными глазами.

В шаге от меня с легким хлопком открылся портал, обычный, маленький, багрово-серый, куда я, заверив Ворона и домового в своем скором возвращении, и вошла. Мгновение спустя я уже стояла в своей комнате, в квартире, в которой прожила всю жизнь, почти с рождения. Хотя, вряд ли я теперь могу назвать это место своим домом. Чувствуя, как слезы подступают к глазам, я чуть коснулась пальцами обоев, провела ладонью по поверхности письменного стола, присела на диванчик, на котором сплю... спала. Обняла игрушечного тигренка. Нет, хватит сантиментов! Так я вообще переезжать в другой мир живых раздумаю. И буду в одиночестве слоняться в толпе... Ну уж нет!

Втянув голову в плечи, я достала из шкафа большую сумку и быстро скидала в нее одежду, которая, на мой взгляд, могла понадобиться в дальнем путешествии, несколько любимых книг, тигренка, свой фотоальбом, еще кое-что по мелочи. В общем, сумку я, пыхтя и сдержанно ругаясь сквозь зубы, кое-как дотянула до открытого портала и, запыхавшись, уселась на нее сверху. До чего ж тяжелая!

И тут зазвонил телефон. Я бросилась в прихожую, умудрившись ни обо что не удариться при этом, и уже протянула руку, чтобы снять трубку, и замерла. Сомневаюсь, что могу ответить на звонок. Я и находиться-то здесь, по сути, права не имею... А телефон продолжал звонить. Ладно, отвечу. А если на том конце провода мама или папа, скажу, что ошиблись номером.

Голос Аниного лечащего врача я узнала сразу. Она сухо попросила к телефону кого-нибудь из родственников Ани и, когда я заверила ее, что являюсь дочерью папиной троюродной сестры по материнской линии и непременно все передам родителям Ани, когда они вернуться домой, немного смягчилась и вкратце поведала, что сегодня утром Аня вышла из комы. Слаба, но организм, на первый взгляд, здоров, моя сестра скоро пойдет на поправку. Еще она рассказывала о том, какие продукты привезти, какие лекарства купить, но я, коротко попросив перезвонить попозже, опустила трубку на рычаг. Невежливо, но по-другому я не могла, и потом долго еще сидела на пуфике, прижимая ладони к бешено колотящемуся сердцу и заливаясь слезами. С Анютой все в порядке, она скоро выздоровеет. И все у нее будет просто замечательно, я этого очень хочу. С моей семьей все будет в порядке. А мне пора, больше у меня долгов в этом мире живых не осталось. Интересно, а как у Ворона с долгами на исторической родине? Будем надеяться, его кредиторы возвращения мага не дождались. Хотя как знать, может кто-то и доскрипел. Ворон рассказывал, что у него на родине продолжительность жизни больше. Что ж, поживем - увидим. А пока у меня первостепенная задача: пропихнуть сумку в портал.

Дары не было уже полчаса, а маг все так же сидел на покрытом трещинами полу, не сводя возбужденно блестевших глаз с большого портала, курил одну сигарету за другой и негромко разговаривал с Гаврилой. Впрочем, вряд ли можно было назвать разговором обмен редкими короткими, будто обрубленными фразами.

– Собраться не хочешь?
– сухо поинтересовался домовой, потирая ладони.

Ворон отрицательно качнул головой и обернулся через плечо.

– Может, все-таки...

– Нет, ты знаешь, - твердо ответил домовой.
– Я бы хотел пойти с тобой. Привык уже к тебе, за родню считаю. Но покинуть этот мир не могу. Законы не мной писаны.

Ворон нервно дернул плечом, но промолчал. Домовой итак знал все, что маг хотел сказать.

– Можешь сколько угодно делать невозмутимое лицо, - проворчал домовой.
– Но я-то знаю, что тебя что-то беспокоит. Сильно беспокоит. Тот, кто называет себя хранителем?

Ворон на мгновение прикрыл лицо рукой.

– Скорей его непонятный интерес к Даре. Или, может, он только мне и самой Даре непонятен. А для этого, гм, хранителя - Ворон готов был крайне нелестно, проще говоря, непечатно отозваться о неведомом похитителе юных волшебниц, однако вовремя вспомнил, что домового такие выражения отнюдь не радуют, - все очень даже ясно и закономерно.

– Но хранитель защитил Дару от старой ведьмы, - задумчиво потер лоб домовой.
– И фактически открыл портал в твой родной мир.

– Но счет за его услуги может прийти такой, что моей ученице все случившееся за эту неделю лютиками покажется.

– Ты уверен, что хранитель потребует от нее чего-то?...

– Пусть только попробует, - пообещал маг, и в словах его слышались отголоски тяжелого боевого волшебства.
– Я его тогда из-под земли достану.

Однако Ворон, несмотря на боевой настрой, не мог отогнать предчувствия надвигающейся беды. И крохотный червячок сомнения начал - пока едва заметно для него самого - точить душу мага. Сомнения в способности защитить обретенную дочь от... Он и сам не понимал, откуда исходит угроза. В том, что эта угроза реальна, маг не сомневался ни минуты.

– Помощь Хранителя не была столь уж необходимой, - задумчиво произнес он.
– Дар авэ справился бы с угрозой. А 'помощь' похожа на очень большое надувательство. Вернее, на попытку увести наивную девочку в непролазные дебри, а то и еще куда-нибудь.

– Главное, чтоб она сама не поверила, что чем-то обязана ему, - нахмурился Гаврила.
– Молодая, наивная... Ты уж постарайся, чтоб у нее и мысли о возвращении долга не возникало.

– Понял уже, - вздохнул Ворон.

Какое-то время в комнате с порталом было тихо. Доносящийся из-за оранжевой завесы плеск волн казался оглушительно громким, а тиканье больших напольных часов в гостиной, по прихоти судьбы отлично слышное в каждой комнате, кроме спальни, разумеется, казалось едва ли не ударами молота по голове. Часы на запястье Ворона показали без четверти пять - вот-вот должна вернуться Дара. Пустая сигаретная пачка в считанные секунды сгорела в руке мага.

– Непросто тебе без табачища придется, - вновь подал голос Гаврила Мефодьевич.
– Ты говорил, у тебя на родине его не выращивают.

– Посмотрим, - пожал плечами Ворон.
– Может, и научились. Я давно не был... там.

Гаврила развел руками. Видимо, этот жест означал 'поживем - увидим'. На миг мучительное сомнение - сказать или промолчать?
– отразилось на лице маленького домового, а потом Гаврила звонко щелкнул пальцами и азартно воскликнул:

– Ты не можешь назвать своим домом мир по ту сторону портала!

Ворон промолчал.

По малому порталу прошла легкая рябь - верный признак того, что на том конце коридора, пронзившего плотную ткань пространства и искривившего ее неправильной петлей, кто-то готов начать перемещение.

Ворон смотрел на маленького домового, и не знал, какими словами можно выразить благодарность за опеку и безусловную дружбу, скрасившую безумно долгие годы вынужденной ссылки в этот мир, за поддержку в самые черные минуты его жизни, просто за то, что был рядом. Сотни банальных фраз готовы были сорваться с языка мага, но тот молчал.

– Не говори ничего, мальчик, - тепло улыбнулся Гаврила.
– Я и так все знаю. Ох, забавные вы, люди. И не смей воображать себе, что покидаешь меня совсем одного на произвол судьбы. А то обижусь. Обещай, что не будешь бессмысленно тратить время на поиски способа перетащить меня в этот... как его?.. а, Северный Страж!

Ворон в ответ улыбнулся краешками губ и кивнул. Обещания давать он не стал, заранее зная, что не сдержит его.

– Я подожду вашего возвращения, - Гаврила зачем-то нацепил на нос очки.
– А вы оба - и ты, и Дарочка - вернетесь, будьте уверены. Уж ты-то бесспорно.

Ворон недоверчиво изогнул бровь.

– Я тебя неплохо изучил, человек, - посерьезнел Гаврила.
– И скажу, что не видать тебе покоя до конца дней, буде такой однажды настанет. Это твой путь, твой крест, и никуда тебе от него не деться. Да ты и не захочешь, ведь так?

Ворон, подумав, нехотя кивнул. Он сам избрал этот путь.

– Но сейчас небеса посылают тебе великий дар, Ворон, - продолжал домовой.
– Дар познания иного пути. Прими его и постарайся найти в себе силы, чтобы им воспользоваться, растопить ледяную корку, сжимающую твое сердце. Ведь появился человечек, дороже которого у тебя нет, да и не было никогда - твоя названная дочь. Судьба ее может зависеть от того, найдешь ли ты в себе силу жить иначе. По крайней мере, пока ваши пути не разойдутся. А я останусь здесь, и буду ждать вас. У меня много времени, Ворон, не забывай, что я тоже бессмертен.