Чтение онлайн

Мама резко встала, а отец закрыл глаза и откинулся на спинку старого кресла. Я же отправилась в спальню детей, где Сэм уже вовсю утрамбовала вещи двойняшек в огромный старый чемодан родом из 1950-го года, который прежде принадлежал бабушкиной маме.

— Их двое, а вещи поместились всего в одном чемодане, — увидев меня в дверях, заявила Сэм. — Давай я сяду на этот старый сундук, а ты его закроешь.

Сэм ловко уселась на потрепанный чемодан, стоящий на тахте Дина, и я, встав на левое колено, начала защелкивать его замочки, напрочь проржавевшие от старости. Когда дело было сделано, мы нашли дорожную сумку, которая в далеком прошлом принадлежала Дэниелу, и начали аккуратно укладывать в нее любимый плакат двойняшек с Томом и Джерри, бейсбольные мячи Дина, волшебную палочку Элис… Занимаясь этим, я вдруг ощутила необъяснимое дежавю, словно где-то, когда-то подобное уже со мной происходило. Лишь спустя несколько минут я поняла, что, почти шесть лет назад, я также складывала вещи своего старшего брата и его малолетней жены, потому что наверняка знала, что больше никогда не смогу их увидеть.

— Мы ведь сможем с ними видеться?! — замерев, вдруг ошарашено спросила я у сидящей на кровати Сэм.

— Один раз в неделю, по субботам. Нам придется ездить в соседний город, к этой самозванке.

— Сегодня среда. Их можно будет увидеть всего лишь через два дня, — словно пытаясь взбодрить ауру этого дома, вслух произнесла я.

Самый напряженный момент наступил в пять часов вечера, когда Тэмми (до сих пор остававшаяся в неведении), после очередного безрезультатного похода на биржу труда, привела домой ничего не подозревающих племянников. Вскоре в дом ворвалась вернувшаяся с работы Эмилия и вся семья, наконец, собралась до кучи.

— Но я не хочу жить с Джудит, — запротестовал вставший с дивана Дин, и Элис сразу же надула нижнюю губу, явно предупреждая нас о том, что готовится удариться в рёв.

— Дин, ты уже взрослый мальчик, — дрожащим голосом пыталась объяснить мама. — Вы должны поехать к бабушке Джудит всего лишь на месяц, потом мы вас заберем. Вы пока поживете у нее…

— Я не хочу, — топнул ногой мальчишка.

— Смотри, Дин, — сев на корточки напротив племянника, начала я. — Тебе скоро исполнится целых шесть лет. Ты уже совсем взрослый мужчина. Правильно я говорю?

— Правильно, — заинтересованно согласился племянник.

— Вы поедете в путешествие с Джудит. Ты ведь хотел путешествовать как Гуливер? Сегодня твоя мечта сбылась. Ты возьмешь Элис и отправишься с ней в путешествие. И, как настоящий защитник, ты будешь присматривать за младшей сестрой…

— Я сама взрослая, за мной не нужно присматривать! — оборвала меня девочка. — А феи там будут? — хлюпая носом и вытирая покрасневшие глаза, задала самый важный для себя вопрос Элис.

— Только если вы будете очень внимательными, вы сможете их заметить. Они ведь совсем маленькие… Мы с тетей Сэм собрали ваши вещи. Я положила в сумку моргульский клинок и волшебную палочку…

После моей убедительной речи, дети воодушевились, но всё равно не были в восторге от свалившегося на их головы «счастья».

Шесть часов вечера неизбежно приближались. Все машинально начинали метаться по дому, стараясь не произносить ни слова, чтобы случайно не выдать дрожи собственного голоса или не сорваться на слёзы. Бабушка же вовсе, чтобы не прощаться с детьми в самый последний момент, молча засунула свои пирожки в рюкзак Дина и, поцеловав правнуков, ушла в свою спальню. Дед последовал её примеру и отправился вслед за ней. Я же сидела на лестнице и нервно наблюдала за всем происходящим, периодически смотря на разбитый экран мобильного телефона. Без пяти шесть возле нашего дома остановился автомобиль. Услышав звуки заглохнувшего мотора, моё сердце словно вырвалось из груди и упало на ступеньку передо мной. Все вскочили со своих мест и начали целовать двойняшек, едва сдерживая слёзы, из-за чего дети начали нервничать и дуть губы. Еще минута и племянников пришлось бы в буквальном смысле отдирать от мебели, чтобы вынести из этого дома.

— Подождите, — не выдержала я. — Достаточно. Все уже попрощались. Я проведу детей до машины, а вы оставайтесь здесь.

Я говорила это таким дрожащим голосом, что не то что не способна была внушить остальным твёрдость духа, но и полностью растеряла свой. Загрузив на плечи детские рюкзаки, я взяла в руки чемодан и попросила племянников идти впереди меня. Взявшись за руки, Дин и Элис неохотно вышли из дома.

— Видите вон ту машину? — оказавшись под лучами вечернего солнца и вдохнув свежий аромат соседских пионов, я немного пришла в себя. — Это самая настоящая машина времени. Смотрите, в ней уже сидит Джудит. Вы ведь с ней неплохо поладили, правда? Она отвезет Вас в замок, в котором вы немного поживете, а потом вернетесь к нам на этой машине, чтобы рассказать нам о своём путешествии.

— Может быть, машина умеет летать, и мы сможем увидеть Лапуту [29] ? — Поинтересовался Дин, когда мы уже были возле машины.

— Может быть, — глухо ответила я.

— Добрый вечер, — попыталась улыбнуться мне новоявленная бабушка моих племянников, но я проигнорировала её глупое замечание. За всю свою жизнь я видела эту женщину всего несколько раз: во время первого заседания, когда в суде должна была присутствовать вся наша семья, и мельком по субботам, когда она вторгалась в наши жизни со своей бочкой дегтя.

Судебный пристав открыл багажник и хотел помочь мне погрузить вещи, но я была слишком зла на этих людей, чтобы любезничать с ними, принимая от них сомнительную помощь. Джудит усадила детей на заднее сиденье, и я уже из последних сил сдерживала приступ злости, чтобы не оттолкнуть эту женщину от моих племянников. Когда же она наконец отошла от дверцы, я нагнулась к детям и поцеловала их в лоб.

— Только когда увидите фейри, не хватайте их за крылышки, — для пущей убедительности прошептала я. — Они у них очень тоненькие и их нельзя сломать.

— Хорошо, — уверенно и даже с энтузиазмом ответил Дин.

— Хорошо, — пискнула в ответ Элис.

Я собственноручно захлопнула дверь, после чего дряхлая машина с ревом развернулась возле нашего палисадника и уехала в неизвестном направлении. Мне вырвали сердце. Второй раз после смерти Дэниела.

Сразу после отъезда детей все разошлись по своим комнатам, и только я осталась в гостиной. До девяти вечера я просидела на отцовском кресле без единого движения, стараясь подавить воспоминания о том, как Дин впервые выговорил слово «гувернантка», пытаясь выучить название профессии Тэмми; как Элис выбила свой первый молочный зуб, ударившись о край стола, после чего смеялась через слёзы; как бабушка с мамой тайно готовили праздничные торты, отдельно для каждого из двойняшек, а папа с дедушкой расставляли на них свечи.

Когда Сэм появилась в гостиной и протянула мне свою тонкую, розовую толстовку, я нервно вздрогнула от неожиданности.

— Прогуляемся к качелям? — предложила рыжеволосая.

На улице было достаточно тепло, но я всё равно надела толстовку, зная, что через час точно похолодает. Старые подвесные качели, на которых я обожала пропадать в детстве, находились в конце нашей улицы. В последний раз я ходила на них с Самантой лет десять назад, в ноябре, когда Дэниел разбил хрустальный снежный шар Эмилии, после чего дома началось настоящее землетрясение.

— Ты сильнее всех в этой семье, — вдруг заявила Сэм, усевшись на качелях слева от меня.

— Неправда. Сильнее всех в этой семье ты.

— Мне сложно быть частью семьи. Я говорю не про конкретно нашу семью, я говорю в общем. Я не могу спокойно рассуждать о починки посудомоечной машины, вязать носочки для племянников или поливать цветы на клумбах. Мне сложно жить на одном месте и сложно привязаться к кому-нибудь. Я всех вас люблю и знаю, что вы моя семья, но частью вашего мира я себя не чувствую. Наверное, всё потому, что чувствовать себя частью ограниченного сообщества вроде семьи, для меня слишком мало, поэтому я чувствую себя частью всего мира сразу и всячески пытаюсь его объять. Объять необъятное, понимаешь? Вы часть моей души, но моя душа — это весь мир. Я могу в любой момент сорваться с любого места и уехать куда угодно, но я обязательно вернусь к вам. Вы словно необъяснимая часть меня, которую я люблю всем своим существом, но с которой не могу быть всегда рядом, чтобы не испортить её и не потерять себя. Я наверняка знаю, что уеду отсюда, но не знаю, куда и когда. Ты же — часть этой семьи. И ты самая сильная её часть. Именно ты решаешь самые сложные для существования вашего мира вопросы: убираешь вещи погибшего брата, нянчишь новорожденных младенцев, единственная пытаешься выучиться в университете, который затем бросаешь, чтобы помочь семье, ради которой, впоследствии, работаешь нянькой вредного мальчишки, чтобы приносить домой деньги…