Чтение онлайн

С новой историей я смело вошел в приемную. Соблазнительная секретарша бросила на меня сочувственный взгляд и сказала:

– Желаю тебе успеха со второй попытки.

Я уверенно открыл дверь в кабинет и наткнулся на недовольный взгляд директора, который, ссутулившись, сидел за широким столом и нервно писал золотой паркеровской ручкой. Две верхних пуговицы его черного пиджака были расстегнуты, а дорогой коричневый галстук сдвинут немного вбок. Он открыл рот, собираясь возмутиться моим нахальным вторжением, но я быстро выпалил свой миф и стал наблюдать за произведенным впечатлением. Через некоторое время в его глазах я увидел пробудившееся сочувствие и понял, что заготовка сработала. Он быстрым росчерком пера подписал заявление, и я, скрывая радость, удалился из его кабинета.

Пробегая мимо секретарши, я послал ей на прощание воздушный поцелуй:

– Всего хорошего!

Но мастер в лепной мастерской ядовито заметил:

– Такие работники нам не нужны. Ты первый, кто прогуливает работу с разрешения директора.

– Кесарю – Кесарево, – ответил я весело.

– Ты у меня еще попляшешь на сковородке, – злорадно усмехнулся он.

В семь часов вечера я стоял с билетом в кармане и огромным коричневым чемоданом у двенадцатого вагона скорого поезда. Джи опаздывал. Когда до отправления оставалась одна минута и я в растерянности не знал что предпринять, за моей спиной раздался неожиданно его голос:

– Ну что, братушка, все-таки решил окунуться в новое “бон авентюр”?

Я победоносно улыбнулся и ответил:

– Я хочу ощутить ветер свободы и не упущу свой шанс.

– Самое главное в жизни – следовать голосу своего духа, – улыбнулся он. – Только зачем ты прихватил с собой этот громадный чемодан?

Я смутился: чемодан был в три раза больше его дорожной сумки. Для трех дней, на которые я собрался поехать, такое количество вещей было явно ни к чему.

Мы вошли в вагон, поезд тронулся. Я достал из чемодана вареную курицу и бутылку молдавского вина и поставил на столик.

– Наконец-то ты начал ценить душевный разговор, – произнес Джи, и под стук колес мы отправились за Золотым Руном.

В город Дураков мы прибыли в пять утра. Выйдя на пустой перрон, в сырой туман, я почувствовал себя отвратительно, ибо почти всю ночь провел без сна. Весь романтизм, который бушевал во мне накануне, куда-то испарился, и я повис в холодной реальности неприветливого города. Было зябко. Прохладный утренний туман стелился по земле.

– Поищи телефонную будку, – обратился ко мне Джи, – а я пока посторожу вещи.

Я удивился – кому это он собирается звонить в незнакомом городе в пять утра? – но, ничего не сказав, отправился в помещение вокзала. К моей досаде, ни один телефон не работал, и я вышел на площадь: справа от нее я заметил кривую улочку, в глубине которой виднелась одинокая телефонная будка. Подойдя к синей покосившейся будке, я обнаружил, что телефон в ней работает исправно; довольная улыбка появилась на моем лице. Вдруг за спиной раздался строгий голос:

– Гражданин, предъявите ваш документ.

Я, нервно вздрогнув от неожиданности, обернулся. Позади меня стоял милиционер и подозрительно оглядывал мою невзрачную одежду. Я не понимал, откуда он взялся – улица была абсолютно пустынна. Дрожащей рукой я долго рылся в карманах, пока не нашел паспорт, и протянул ему. Сержант резко открыл его и стал тщательно изучать.

– С какой целью прибыли в наш город? – спросил он неприветливо.

– Приехал к другу, – ответил я стандартно.

– Знаю, к какому другу ты приехал, – сурово заметил он.

– Если останешься здесь более трех дней, то обязан зарегистрироваться в местном отделении милиции. Иначе посадим на недельку, для выяснения обстоятельств.

Он отдал мне паспорт и исчез в утреннем тумане.

– Куда же ты пропал? – с упреком спросил Джи, когда я вернулся. – Я уж подумал, что с тобой что-то случилось.

Я почему-то не стал рассказывать о происшедшем, и, подхватив чемодан, с тяжелым сердцем пошел по направлению к телефону. Джи бросил на меня недоуменный взгляд, но затем, ничего не спрашивая, последовал за мной.

Когда мы оказались у телефонной будки, он достал из кармана небольшую записную книжку и долго листал странички, исписанные мельчайшим почерком. Я смотрел на него, слегка раздосадованный такой медлительностью. Воспоминание о только что состоявшемся диалоге с милиционером не оставляло меня, и я хотел как можно быстрее покинуть это место.

– Есть ли у тебя монетка? – неожиданно спросил Джи, снимая трубку с рычага.

Я очнулся от тревожных мыслей и стал лихорадочно рыться в карманах.

– Ну, что же ты, – сказал Джи, набирая номер, – опять уснул? В нашем деле счет часто идет на секунды. Опоздал – и все, поезд ушел.

В трубке уже раздавались длинные гудки ожидания. Я успел опустить монетку в тот самый момент, когда телефон щелкнул, соединяя, и трубка ответила сонным девичьим голоском: “Алло, кто это?”

– Здравствуй, дорогая Ника.

– Который сейчас час? – спросил голосок недовольно.

– Сейчас один из самых прекрасных утренних часов, – бодро сказал Джи, – для тех, кто расположен к неожиданным приключениям.

– Боже мой! – воскликнул голосок, – я совершенно не в состоянии вспомнить вас в такое раннее время!

– Месяц назад мы говорили с тобой о романтическом импульсе Принцессы Брамбиллы, – сказал Джи. – Именно сейчас ее караван приближается к городу, а я со своим спутником решил пойти вперед – оповестить всех, имеющих уши, чтобы слышать.

В трубке послышался легкий смех:

– Я начинаю вспоминать вашу особенную манеру высказываться. Ее невозможно забыть или спутать с чьей-либо еще.

– Я вижу, – сказал Джи, – что ты начинаешь просыпаться.

– Вы можете зайти минут на двадцать, выпить чаю и отдохнуть. Но затем я должна подготовиться к занятиям и в восемь часов идти в университет.

– Отлично, – сказал Джи, – мы едем к тебе.

Услышав это, я приободрился. Джи повесил трубку и, повернувшись ко мне, сказал:

– Что же, брат Касьян, ты можешь начать потихоньку “ловить мышей”. Если завоюешь доверие Ники, то в будущем развернешься в этом городе.