Чтение онлайн

О предстоящей работе, о планах на будущее, о том, что делать первым делом. Наконец, она замолчала, словно поняла: я даже не слушал её.

— Ты… совсем не переживаешь? — тихо спросила она, в её голосе звучало недоумение.

Я остановился, выдохнул и повернулся к ней:

— А зачем мне переживать? Одним человеком больше, одним меньше.

Маша нахмурилась, явно не ожидая такой реакции. Она казалась растерянной, словно ей не хватало слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Ты хоть понимаешь, кого потеряла его семья? — наконец, произнесла она. — Он В-ранговый! Это вполне серьёзная персона!

Да чего она никак не уймётся? В государстве около десяти тысяч охотников. Ну потеряли одного сильного, так он мудаком был. Таких пруд пруди…

«Внимание! На выполнение задания Новый дом осталось: 10.3 часа. В случае провала: ваше сердце остановится».

— Прости, но мне пора идти, — я посмотрел в сторону выхода. — Дела. Больница там… медики, и всё такое.

Маша продолжала сверлить меня взглядом. Она явно ожидала какой-то другой реакции, сочувствия или хотя бы подобия скорби. Вместо этого она увидела лишь равнодушие и желание поскорее закончить разговор.

— Больница, значит, — с сарказмом произнесла она. — Ладно… — Романова на миг задумалась и полезла в планшет, в чехле которого оказался карман. — Держи, — сказала она, протягивая мне свою визитку, — это мой номер. Позвони мне, если что-нибудь будет нужно!

Мы попрощались, и я направился к выходу. Впереди меня ждал дом.

Мария Романова. Охотница С-ранга.

Откинувшись на кожаное сиденье лимузина, Маша наблюдала, как огни вечернего города расплываются за тонированным стеклом. После напряжённого дня, полного сложных переговоров и внезапных открытий, ей наконец-то удалось вернуться домой.

Точнее, в родной город.

Впрочем, даже в этой минуте уединения мысли упорно возвращались к прошедшей поездке

Он… Его манеры. Каждое движение выверено, словно отточено Высшим воспитанием. В нем чувствовалась порода, аристократизм, та самая неуловимая аура, которая отличает истинного дворянина от простого смертного.

Маша невольно улыбнулась, вспомнив свои собственные ощущения: лёгкий трепет, смешанный с неподдельным интересом. И взгляд… Тяжёлый, пронзительный взгляд охотника, умеющего выслеживать свою добычу. Она, охотница С-ранга, впервые почувствовала себя дичью.

Но мысли о странном очаровании этого человека внезапно прервались вспышкой воспоминания о другом, куда более тревожном событии. Барышев…

Как такое возможно, чтобы сердце остановилось внезапно, без видимых причин? Охотники всегда отличались своим долголетием, и чем выше ранг, тем человек дольше живёт! Взять хотя бы её хорошего знакомого — Артемия Панарина. Охотнику уже сто двадцать лет, а он до сих пор выглядит на все тридцать!

Маша нахмурилась. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Интуиция настойчиво подсказывала, что за этим стоит нечто большее, чем просто трагическая случайность.

— Может, убили? — задала вопрос вслух. — Или действительно сердце шалило?

Но не только это смущало её.

Маша не понимала, что же произошло в тот момент, когда она потеряла сознание в поезде. Это был всего лишь миг — и вот она уже смотрит в лицо Войнова, удивленная и смущённая внезапной слабостью. Но интуиция подсказывала, что это не простое недомогание, а что-то гораздо более серьёзное.

Не откладывая дело в долгий ящик, Маша достала из сумочки телефон и набрала номер своего доверенного человека. После короткого приветствия она перешла к делу:

— Мне нужны записи с камер наблюдения в вагоне номер один, поезд Волхов — Новгород, прибывший в пункт назначения сегодня в 18:00. Особое внимание — купе номер семь. И как можно быстрее.

Пока лимузин мчал её по улицам вечернего города, Маша нервно постукивала пальцами по колену. Она прокручивала в голове все детали последнего разговора с Войновым, пытаясь уловить в его словах и мимике хоть какой-то намек на правду. Его равнодушие, его нежелание обсуждать смерть Барышева — всё это казалось неестественным, вымученным. Словно он что-то скрывал.

Спустя полчаса на телефон пришло уведомление. Записи с камер наблюдения были загружены на защищённый сервер.

На экране появился фрагмент видеозаписи. Купе номер семь. Тихо. Пусто. Затем в купе заходит какой-то мужчина. Через некоторое время появляются Маша и её новый знакомый. Буквально несколько минут — и Войнов выходит один. Неизвестного нигде не видно.

Маша проматывала запись вперёд и назад, пытаясь разглядеть хоть что-то подозрительное. Но ничего. Лишь стандартная картина: прибытие, короткие переговоры, отъезд.

— Почему кто-то зашёл, но не вышел? — она стала просматривать запись дальше.

В самом углу кадра, возле двери купе, что-то упало. Маша увеличила изображение, но ничего не увидела. Пропавший гость так и остался для неё загадкой. Вскоре лимузин остановился у ворот особняка Романовых. Маша вышла из машины, глубоко вдохнула свежий ночной воздух и направилась к дому. В окнах горел свет: отец, Евгений Васильевич, ждал её.

Особняк Романовых, утопавший в тени вековых дубов, встретил Машу тёплым светом окон. Этот дом, построенный ещё её прадедом, был не просто жилищем, а символом их рода, их истории. Маша любила его за ощущение стабильности, за стены, пропитанные памятью поколений.

Внутри царила атмосфера уюта и достатка, созданная умелыми руками прислуги и дорогими предметами интерьера. Антикварная мебель, картины известных художников, хрустальные люстры — всё говорило о высоком статусе семьи.

В просторном холле Машу встретил дворецкий Сергей — старый и верный слуга их семьи. Он помог ей снять верхнюю одежду и провёл в гостиную, где у камина её ждал отец.

Евгений Васильевич Романов, крупный и статный мужчина с проседью в волосах, поднялся навстречу дочери.

— Машенька, здравствуй. Я уж заждался, — произнёс он, обнимая дочь. — Как прошла поездка? Всё в порядке?

За ужином, который сервировали в столовой с видом на ночной сад, Евгений Васильевич был немногословен и задумчив. Маша чувствовала, что что-то не так. Обычно общительный и жизнерадостный, сегодня отец казался подавленным. Она попыталась завести разговор о прошедшем дне, о новых контрактах и перспективах развития, но он отвечал односложно и отстранённо.

— Пап, что-то случилось? — наконец, спросила Маша, откладывая вилку. — Ты какой-то сам не свой.