Одиночка. Том V
Шрифт:
Он говорил так, будто обсуждал параметры оборудования.
— Значит, Игнатий Сергеевич в курсе?
Валлек слегка кивнул.
— Безусловно. Но лишь частично. Он знает, что мой визит имеет международный интерес. Детали — не его компетенция. Не думай о нём. Думай о том, что через несколько минут мы будем драться. Я не буду тебя убивать, если ты не сделаешь чего-то совсем глупого. Но я буду драться по-настоящему. Мне нужны точные данные.
В его словах было что-то обезоруживающее. Это не был враг. Это был… коллега на испытательном полигоне. Абсурдность ситуации достигла нового пика.
— А если я откажусь драться? — спросил я скорее из любопытства.
Он впервые показал что-то похожее на эмоцию: лёгкое недоумение в уголках глаз.
— Зачем? У тебя же есть свои причины быть здесь. Задание, да? Исполни его. А я исполню своё. Всё просто. Чья система и чьи навыки сильнее.
Он был прав. До жути прав. Вся эта шекспировская драма с оскорблениями чести и публичными унижениями сводилась к двум системным, выполняющим свои квесты на одной локации. Я не мог сдержать короткий смешок.
— Что смешного?
— Просто подумал, что мы оба — как программисты, которых заставили выяснять отношения на кулаках перед всей компанией, чтобы угодить отделу кадров.
Пар из его нити на мгновение дрогнул, что, я понял, было эквивалентом усмешки.
— Точная аналогия. Но правила встречи установлены. Придётся побить друг друга. И того щенка, — он с лёгким презрением посмотрел на Игоря, — тоже. Не волнуйся, я не собираюсь препятствовать его смерти, если она тебе нужна.
— Ого, и почему же?!
— Он будет мешать моей концентрации.
В этот момент раздался гонг, и голос Игнатия Сергеевича, усиленный чем-то, прогремел над площадью, объявляя о скором начале поединка. Валлек кивнул мне, его глаза снова стали пустыми и сосредоточенными.
— Удачи. Покажи, на что ты способен. И постарайся не умереть: на тебя уже потрачено слишком много наблюдательного времени.
Он развернулся и тем же лёгким шагом пошёл на свою позицию. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё перестраивается.
Из эмоций осталось только холодное ясное любопытство и азарт игрока, который наконец-то увидел достойного оппонента на другом конце доски. Системное задание пульсировало перед глазами. Да, я его выполню. Но теперь мне было интересно не просто победить, а посмотреть, что же именно Валлек так старательно собирается оценить.
Глава 16
Игнатий Сергеевич. Охотник:???
Чай был уже холодным, но Игнатий Сергеевич всё равно делал неспешные глотки, стоя у своей стены. Ворота продолжали впускать прибывающих, и каждый новый «Панцирь» был похож на предыдущий: блестящая броня, надменные взгляды, тяжёлая поступь людей, которые привыкли давить авторитетом и ресурсами.
Он смотрел на них, и в голове звучал ровный беззвучный голос Системы, доступный лишь ему.
«Маркус, тебе нужен статус?»
«Нужен, — мысленно ответил Игнатий системе. — Почему ты выбрала именно Маркуса? У меня были и другие имена».
«Это имя более простое. Энергетический фон: стабильно низкий. Угрозы: отсутствуют. Цели: тривиальны. Статус: фон».
Он мысленно соглашался. Скучные, шумные, предсказуемые. Среди всей этой толпы лишь четыре силуэта отмечены для него лёгким, едва уловимым для обычного зрения свечением — те, кто был одарён ядром. Остальные же были просто «охотниками», пусть и высокопоставленными. Они играли в игру, не подозревая, что доска — лишь верхний слой.
«Параметры стабильны. Нет необходимости во вмешательстве. Все четверо — носители моего ядра», — констатировала Система.
Голос системы был…
Голос системы был подобен «богу»: не звук, а сам факт существования, непреложный и фундаментальный. Он возникал не в ушах, а в самой сердцевине сознания, обходя все рецепторы. В нём не было ни тембра, ни эмоциональной окраски — лишь чистая, отстранённая констатация данных, как закон физики, читаемый вселенной про себя.
Игнатий Сергеевич оторвал взгляд от чашки и снова обвёл взглядом площадь. Четверо отмеченных не сбивались в кучу, рассеявшись среди толпы.
Одна, стройная женщина у фонтана, делала вид, что поправляет прядь волос, но её взгляд скользил по периметру с методичностью сканера. Другой, грузный мужчина в дорогом, но неброском костюме, с показной неловкостью слушал какого-то чиновника, а сам всем весом слегка давил на мостовую, будто проверяя её на прочность. Они ещё не знали друг друга, не знали и его. Но ядро в каждом уже вело свою тихую работу, подстраивая носителя под грядущее.
«Носителя высшего ядра — не вижу».
«Подтверждаю. Наблюдение продолжается», — мысленно ответил Игнатий.
Его роль здесь была именно такой: смотрителя, балансира, камня, который десятилетиями лежит на дне реки и лишь направляет её течение, не сопротивляясь. Он давно перестал удивляться или раздражаться. Слишком много миров он пережил.
Для него всё вокруг было просто потоком, который нужно отслеживать. Пока не появится аномалия. Пока не случится сбой.
И тогда он увидел его. Молодой человек только вышел из тени арки, как его система в ту же секунду взорвалась тихим, но яростным потоком данных. Свечение, окружавшее фигуру, было не ровным фоном, а пульсирующим, хаотичным и невероятно плотным сгустком.
«Он? — спросил Игнатий. — Тот самый? Особый?»
«Он самый, – ответила система. — Его ядро высшее. Он отличается от нас. Теперь я вижу: ты был прав, что он придёт. Надо его проверить».
«Для этого мы и пригласили эстонца. Осталось только…» — он не успел додумать, система уже сама выдала решение.
«Нити вероятности твердят, что он сам найдёт конфликт. Тебе, Маркус, нужно будет только изменить ряд факторов, которые тебе по силам в данном теле и статусе. Наблюдай: мне нужно понять, кто именно создатель его ядра!»
Молодой человек двигался с осторожной небрежностью, которая сразу выдавала в нём не гостя, а наблюдателя. Он избегал прямых взглядов, его рукопожатия были краткими, а улыбка — кристально вежливой маской.