Чтение онлайн

В этот момент началась та самая «подготовка». Это было до смешного антиклиматично.

Слуги Совета, похожие на ожившие музейные экспонаты в строгих ливреях, с озабоченным видом стали расставлять по периметру площади стулья, столы, словно собирались не на кровавую дуэль, а на лекцию о квантовой механике. Кто-то принёс поднос с графинами воды и стаканами — видимо, для утоления жажды зрителей в перерыве между актами смертельной схватки.

Я наблюдал за этой суетой с глухим весельем. Весь пафос момента, вся накопленная драма рассыпались в прах перед бюрократическим ритуалом «приведения места в порядок». Казалось, сейчас выйдет бородатый мужчина с рулеткой и начнёт замерять дистанцию между противниками для полной легитимности.

Именно в этот момент ко мне приблизилась другая фигура. Не слуга, а Евгений Васильевич Романов. Рядом с ним шла его дочь, Маша.

Её нить была… неожиданной. Тонкая, переливчатая, цвета морской волны где-то на глубине, она не была статичной. Она мягко вибрировала, и в её волнах читалось не праздное любопытство, а живой, острый интерес, направленный прямо на меня. Не страх, не расчет, а что-то вроде увлеченности учёного, обнаружившего крайне занятный экземпляр. И да, мне нравилось, как эта нить реагировала на мой взгляд: её переливы становились чуть ярче, чуть быстрее.

— Александр Сергеевич, — произнёс Романов старший, его бархатный бас звучал уместно солидно.

Его собственная нить, тяжёлая и тёмно-бордовая, дышала спокойной силой, без тени той истерики, что была у Баранова.

— Позвольте пожелать вам удачи. Не как участнику Совета, разумеется. А как человеку, который ценит… помощь и помнит её. Князь.

«Хм, всё же догадался?»

Маша не сказала ничего. Она лишь слегка наклонила голову, и её нить на мгновение потянулась в мою сторону едва уловимым тёплым импульсом: не вызов, не кокетство, а, скорее, тихое, но уверенное «я здесь, я вижу».

Затем они отошли так же безмятежно, как и появились, оставив после себя лёгкий шлейф того самого молчаливого пожелания. Контраст был разительным: пока одни суетились со стульями, а другие строили козни, третьи просто признавали игру и её нового игрока. Это было приятнее, чем любая показная поддержка.

Я взглянул на часы. Через два часа. Два противника. Один — испуганный щенок с внезапно отросшими клыками. Другой — профессиональный «боевой экскаватор» из-за границы. И где-то там, за кулисами этой абсурдной подготовки, Игнатий Сергеевич со своей холодной сизой нитью наблюдал и записывал данные. Что ж. Раз уж они так старались создать зрелище, грех его не предоставить. Системное задание тихо пульсировало в углу зрения, напоминая о настоящей ставке в этой странной, смешной и внезапно ставшей гораздо более интересной партии.

Я решил не торчать на одном месте, как экспонат, неловко пялясь на слуг, расставляющих стулья. Вместо этого я неспешно пошёл бродить по периметру площади, будто просто прогуливался. Это оказалось весьма познавательно. Атмосфера была странной: смесь предвкушения кровавого зрелища и светского раута.

Кто-то из проходящих мимо дворян — обычно тех, кто посвежее кровью, — кивал мне, иногда даже говорил короткое «Удачи» или «Покажи им». Их нити вспыхивали короткими искрами азарта. Видимо, молодёжь рада была любому поводу встряхнуть затхлый порядок.

Но были и другие взгляды.

Тяжёлые, оценивающие, холодные.

В основном от представителей родов, чьи интересы тесно сплетались с Барановыми или кто просто видел в моём вызове угрозу вековому укладу.

Один плотный мужчина с седой бородой и нитью цвета сургуча даже не стал скрывать презрительную усмешку, глядя на меня, как на насекомое. Я лишь мысленно отметил его лицо и прошёл мимо.

Ссориться со всеми подряд до боя было бы глупо.

Самый забавный эпизод случился, когда я почти столкнулся нос к носу с группой Самойловых. Увидев меня, они замерли, будто наткнулись на медведя на лесной тропинке. Старший, тот самый, что «общался или тусил» с моим дядей, побледнел, его болотная нить съёжилась в комок страха. Не сказав ни слова, они резко развернулись и почти побежали в другую сторону, растворяясь в толпе зевак. Видимо, общаться со мной они не жаждали даже взглядами.

Время текло, и площадь начала заполняться. Зрители рассаживались на те самые стулья, в воздухе стоял низкий гул оживлённых разговоров. Я уже вернулся к условному «месту бойца», когда, наконец, увидел его. Эстонец.

Он появился с другой стороны площади, и его появление заставило даже гудение толпы на мгновение стихнуть. Высокий, под метр девяносто, и до неприличия худой.

Казалось, его тело состояло только из костей, сухожилий и жилистых мышц, обтянутых бледной кожей. Лицо длинное, с высокими скулами и спокойными серыми глазами. Волосы — очень светлые, почти белые, коротко стриженные. Он был одет в простой, но отлично сидящий тёмно-серый костюм, больше похожий на униформу какого-то технологического подразделения, чем на одежду для дуэли. И в его руках был клинок.

Оружие выглядело как произведение искусства. Прямой, узкий, с идеальными пропорциями. Рукоять была обтянута чёрной кожей, гарда — минималистичная.

Эстонец нёс его небрежно, как трость, но каждый, кто смотрел, понимал: этот человек знаком с этим клинком лучше, чем со своей собственной рукой. И я тоже понял. Это был не просто меч.

Системный предмет, который он мог в любой миг отправить в инвентарь и материализовать обратно за долю секунды. Для посторонних это выглядело бы как магия или невероятная скорость, но для меня — как знакомый технологичный трюк.

Игнатий Сергеевич что-то объявил со своего места, но его слова пролетели мимо моего сознания. Эстонец медленно шёл через площадь прямо ко мне. Его шаги были лёгкими, а нить… У него была нить. Еле видимая, почти прозрачная, как струйка пара в морозный день, но в её холодной чёткости читалась абсолютная, отточенная концентрация. Ни страха, ни злости, ни азарта. Только готовность к работе.

Он остановился в паре метров от меня. Баранов-младший, Игорь, ковылял позади него, выглядел бледной тенью. Эстонец посмотрел на меня своими спокойными глазами, и его тонкие губы чуть тронуло подобие улыбки.

— Можно на минутку? — спросил он. Голос был тихим, низким, с лёгким акцентом, смягчающим «ч» и «щ». Мы отошли на несколько шагов в сторону, оставив Игоря в недоумении.

— Я — Валлек, — представился он, не протягивая руки. Его взгляд скользнул по моей фигуре: быстрый, аналитический. — Ты системный.

Это не был вопрос. Я просто кивнул. Скрывать это от такого человека не имело смысла.

— У тебя тоже задание?

— Да, — легко подтвердил он. — Со своей спецификой. Не волнуйся, в нём нет пункта убить тебя. Только победить.

— То же самое.

— Ещё, — он шумно выдохнул. — У меня нет к тебе личной неприязни. Это для них, — он едва заметно кивнул в сторону Баранова-старшего, который нервно наблюдал за нами, — спектакль. Для меня — оценка. Контрольная точка.

— Оценка чего? — спросил я, искренне заинтересованный. Его спокойная, почти дружелюбная деловитость была освежающей после всех этих истерик.

— Силы. Реакций. Подхода. Мой… работодатель интересуется тем, что происходит в твоей стране, особенно когда в ней появляются новые самостоятельные игроки высокого уровня. Ты попадаешь в эту категорию. Мой вызов — просто удобный повод для близкого наблюдения. Тем более что, если ты оправдаешь наши ожидания… тебя ждёт очень интересная беседа.