Чтение онлайн

Я не успел ответить. Семья остановилась в двух шагах. Эльдар Юрьевич шёл впереди, его лицо снова было вежливой непроницаемой маской полковника на светском приёме. Дочь шла чуть сзади и левее, опустив глаза. Сын — с правой стороны, его взгляд, тяжёлый и колючий, буквально впивался в меня.

— Александр Сергеевич, — произнёс Баранов. Его голос был ровным, без эмоций — просто констатация факта. — Рад познакомиться с вами. S-ранг… Это серьёзно…

— Спасибо, Эльдар Юрьевич, — кивнул я, стараясь уловить истинный оттенок в его словах.

— Это мои дети, — он сделал лёгкий жест. — Юлия — В-ранг. Игорь — С-ранг.

Юлия выглядела как человек, которому неловко находиться на месте преступления. Игорь же явно считал себя на месте казни — и мечтал оказаться в роли палача. Его нить, которую я снова позволил себе увидеть, была похожа на струну от контрабаса, натянутую до предела и готовую разрезать воздух жёлтым ядовитым звуком.

— Да, я в курсе ваших рангов, — сказал я, позволив себе тонкую, почти незаметную улыбку.

Это была не улыбка приветствия, а скорее — подтверждение факта. Факта, что я знал о них больше, чем они предполагали. Игорь застыл, его пальцы слегка сжались. Юлия, наконец, подняла глаза — в них читался не страх, а скорее профессиональная оценка. Охотник В-ранга оценивал угрозу.

— Надеюсь, ваше возвращение в Союз принесёт стабильность, — продолжал Эльдар Юрьевич, его охра в нити смешивалась с холодными, административными синими прожилками.

Точно такие же синие прожилки я видел в нити Игнатия Сергеевича. Это была нить бюрократической связи, нить подчинения. Он говорил о стабильности, но его нить показывала готовность к маневру — как у штабного офицера, изучающего карту перед передислокацией войск.

— Стабильность — это прекрасно, — согласился я, делая паузу. — Особенно когда она основана на верности традициям. Например, на верности своим друзьям, таким, как мой дядя Савелий.

В воздухе что-то щёлкнуло. Не физически, но в той паутине связей, что теперь снова видела моя «Нить». Охра в нити Эльдара Юрьевича вспыхнула, будто её коснулся электрический разряд.

Он знал. Он знал, что я знаю, о его попытках покушения на меня. О том, что он в сговоре.

Я видел это в мгновенном, микроскопическом изменении его нити — короткая вспышка тревожного алого, быстро подавленная и спрятанная под новые слои усталой охры. Его лицо не дрогнуло. Но его сын, Игорь, потерял контроль над своей нитью на целых две секунды — она выстрелила в моё направление коротким, ярко-зелёным шипом. Не просто неприязни — именно желанием придушить.

Юлия же резко, почти рефлекторно, перекрыла свою медовую нить чёрной, плотной полосой защиты. Она защищала не себя. Она защищала отца.

Дима, стоявший рядом, тихо вздохнул, будто наблюдал особенно изящный удар в боксе.

— Традиции, конечно, важны, как и друзья, — произнёс Эльдар Юрьевич, его голос стал чуть более отточенным, как будто он переключился с гражданского режима на военный. — Но иногда они требуют… адаптации к новым реалиям. Ваш дядя, Савелий Андреевич, не плохой человек. Но времена меняются. Ваш род Громовых сейчас нуждается не только в силе, но и в мудрой смене руководстве. В способности видеть будущее, а не только охранять прошлое.

Это было уже почти прямое признание. Он обозначал позицию. Позицию, которая считала моего дядю проблемой, а его смерть — необходимой коррекцией курса.

— Будущее, которое строится на крови, — сказал я, делая шаг ближе, — Предательстве. Думаете, Эльдар Юрьевич, я не знаю, о чём вы договаривались с моим дядей? Думаете, я не знаю, кто ещё в вашем союзе против меня?

Я очень прямо намекнул на то, что уже сделал. И молчать я не собирался. Нахер мне этот Баранов, со своими отпрысками. Хоть бы прямо сейчас перерезал остальных по заданию. Если все его родственники такие же уроды, как и он сам — даже сомневаться не буду в правильности своих действий.

Игорь не выдержал. Его нить, уже неконтролируемая, стала вибрировать, издавая в моём восприятии высокий, визгливый звук.

— Ты как смеешь разговаривать в таком тоне с моим отцом? — вырвалось у него, голос был низким и грубым, как скрип необработанного металла. — Ты нам угрожаешь?!

— Игорь, — холодно сказал Эльдар Юрьевич, не поворачиваясь к сыну. Это было не родительское «прекрати», это была команда «замолчи».

Команда, которую Игорь, скрипя внутренне, выполнил. Его нить сжалась, но не утихла — она свернулась в плотный, горячий шар у его солнечного сплетения, готовый взорваться.

Я посмотрел на Юлию. Она наблюдала эту сцену с видом профессионального аналитика. В её медовой нити теперь появились сложные, геометрические узлы — она вычисляла варианты, оценивала риски.

Она была не просто девушкой в дорогом платье. Она была охотником В-ранга, продуктом системы и, возможно, её будущим инструментом. И её отец явно рассматривал её как один из таких инструментов.

Я выдержал паузу, глядя на эту семейную сцену, и внезапно почувствовал, как внутри меня поднимается волна нелепого, почти истерического веселья.

Всё это было так гротескно: бархат, люстры, приглушённые звуки оркестра из-за занавеса — и вот мы тут, посреди этого маскарада, почти что рычим друг на друга, как звери, делящие территорию.

Мой смех, который я едва сдержал, превратился в лёгкую, едва уловимую усмешку в уголках губ. Я поймал взгляд Юлии и увидел, как в её глазах, только что вычислявших вероятности и угрозы, мелькнуло недоумение, а затем — проблеск чего-то другого.

Её аналитическая, медово-чёрная нить на мгновение дрогнула и смягчилась, в ней появился тёплый, любопытный оттенок. Она смотрела не на угрозу, а на человека, который стоял перед её разъярённым отцом и братом с лицом, на котором читалось не столько бешенство, сколько откровенная, почти оскорбительная насмешка. Как будто я наблюдал за плохой театральной постановкой.

Именно это, видимо, и стало последней каплей для Игоря.

Его и так переполняла ярость, сконцентрированная в тот тугой, раскалённый шар у солнечного сплетения, наконец прорвалась наружу.

Его лицо исказилось, скулы побелели, а та самая «струна» его нити взвизгнула в моём восприятии таким пронзительным диссонансом, что я едва не моргнул. Он сделал резкий шаг вперёд, грубо оттеснив сестру, и его голос, сорвавшись на крик, прозвучал настолько громко, что несколько пар глаз из ближайших ложей мгновенно устремились в нашу сторону.

— Я вызываю тебя! — прокричал он, и слова повисли в воздухе, тяжёлые и нелепые, как гиря, брошенная на паркет. — На дуэль. По всем канонам Чести и Закона. Ты усомнился в достоинстве моего рода! Требую сатисфакции!

Воцарилась тишина. Даже фоновый гул музыки и сцены куда-то отступил. Эльдар Юрьевич замер, его охристая нить вспыхнула ярким алым пятном чистой ярости — но не на меня, а на собственного сына.

Юлия прикрыла рот ладонью, но не от страха — в её широких глазах читался шок, смешанный с ужасным, неподдельным интересом. А Дима Крог, стоявший рядом, просто медленно выдохнул струйку дыма, поднял брови и произнёс с неподражаемым, ледяным спокойствием: