Чтение онлайн

— Пацан, ты в своём уме? Он — S-ранг. Тебе, вообще, донесение по радиосвязи зашуршало? Или ты думаешь, ранг — это как воинское звание, которое можно оспорить в драке на заднем дворе? Там, где он был, такие, как ты, на разведку даже не ходят. Они там удобрениями становятся. Буквально.

Слова Димы висели в воздухе. Игорь сглотнул, его уверенность на глазах дала трещину, но гордыня, эта толстая, ядовитая нить, уже сделала своё дело. Он не мог отступить.

— В истории есть случаи, когда S-ранговых мудаков убивали даже С-ранги! — выпалил он, обращаясь больше к отцу и сестре, чем ко мне. — Я вызываю тебя на официальный поединок под наблюдением Совета. Если ты не трус.

Тут уже даже Эльдар Юрьевич не выдержал. Он повернулся к сыну, и в его обычно непроницаемом лице появилось что-то очень опасное и простое — холодная, отцовская ярость человека, чей отпрыск только что сжёг весь его многолетний, осторожный манёвр дотла.

— Замолчи. Сию же секунду, — его голос был тише прежнего. — Ты не имеешь права бросать вызов без одобрения семьи. Ты ослушался прямого приказа. Ты…

Но я поднял руку, мягко прерывая этот внутрисемейный разнос. Моё внутреннее веселье поутихло, сменившись холодной, практичной оценкой. Этот дурацкий вызов, брошенный сгоряча, был не проблемой, а… возможностью. Странной, кривой, но возможностью.

— Постойте, Эльдар Юрьевич, — сказал я, и все взгляды снова прилипли ко мне. — Пусть говорит дальше, про «оскорбления чести». — я сделал театральную паузу, наслаждаясь тем, как багровая нить старика пульсирует в бессильной злобе. — Он считает, что я оскорбил ваш род, усомнившись в… верности традициям? Или, дело в смерти вашего сына — Николая, от моей руки?

Я посмотрел прямо на Игоря. Он кивнул, сжав кулаки, его нить лихорадочно вибрировала, считывая неожиданную поддержку.

— За брата, сука! — выдохнул он.

— Прекрасно, — я улыбнулся. На этот раз улыбка была широкой и абсолютно бесстрастной. — Тогда я принимаю ваш вызов. При одном условии. Поскольку вызов бросаете вы — я буду определять формат. Дуэль будет до смерти.

— Ч… что?

Тишина стала абсолютной. Даже Дима перестал курить, замерши с сигаретой в пальцах. Юлия перевела взгляд с брата на меня, и в её медовых глазах уже не было симпатии — был чистый, почти профессиональный ужас.

Она поняла игру раньше других. Игорь же побледнел. Он ожидал отказа, ожидал дальнейших препирательств, ожидал, что вызов будет отклонён Советом по формальному признаку. Он не ожидал такого прямого, чудовищно простого согласия.

— Я… — он запнулся.

— Что, Игорь Эльдарович? — мягко спросил я. — Сомневаетесь? Или каноны Чести и Закона предполагают, что вызывающая сторона может струсить, когда противник просто кивает? Это же не дуэль, а фарс получается.

Эльдар Юрьевич понял, что его загнали в ловушку. Если его сын откажется теперь — их род станет посмешищем, а мой авторитет взлетит до небес. Если согласится — он потеряет ещё одного сына и наследника. Его охристая нить металась, сплетаясь в узлы невозможных расчётов. Он попытался найти выход.

— Александр Сергеевич, это… это порыв молодости, необдуманный шаг, — заговорил он, и в его голосе впервые появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего попытку договориться. — Дуэли, здесь, в Новгородском кремле… месте — чести и связей… это удар по самой структуре. Совет никогда не утвердит!

— Утвердит, — раздался новый, знакомый голос сбоку.

Мы все обернулись. К нам, ступая по ковровой дорожке, приближался Игнатий Сергеевич. Его лицо было невозмутимым, а серебристо-сизая нить, холодная и административная, теперь была направлена прямо на Баранова-старшего.

— Я всё прекрасно видел и слышал. Совет, в свете последних… событий, заинтересован в демонстрации силы и прозрачности процедур. Вызов зафиксирован. Поединок состоится сегодня. — он перевёл свой ледяной взгляд на Игоря, а затем на меня. — Условия: полный контакт. Смертельные исходы… не поощряются, но и не запрещены. Поздравляю, господа. Вы только что устроили главное шоу сезона.

Игорь выглядел так, будто его ударили обухом по голове. Всю его браваду развеяло как дым. Он смотрел на отца, ища поддержки, но Эльдар Юрьевич лишь отвернулся, его плечи чуть ссутулились. Юлия же, напротив, выпрямилась. Её взгляд, полный сложной смеси эмоций, теперь был прикован ко мне. В нём читалось и осуждение за безжалостность, и странное уважение, и вопрос. Всего один, немой вопрос:

«И какую же ты цель преследуешь, S-ранг?»

А я, поймав её взгляд, едва заметно пожал плечами. Цель была проста. Иногда, чтобы выкурить крыс из норы, нужно не осторожно постучать по стенам, а ударить кувалдой по фундаменту. Пусть все смотрят.

— Однако, — продолжил Игнатий Сергеевич. — В связи с разницей боевого опыта, — все взгляды устремились к нему. — Я допущу изменение правил, или дуэль — аннулируют.

Аннулируют — было обращено ко мне. И мне это очень не понравилось. Однако, что-то в его взгляде и цвете нити меня смутил. Как будто этот «глава Совета», специально пытается усложнить мне задачу. Правда, что он может усложнить? Какую свинью собирается подложить?!

Я медленно повернул голову к Игнатию Сергеевичу. Его серебристо-сизая нить была холодна и непроницаема, как бронестекло. Он не просто вмешивался — он переписывал правила партии посередине хода.

— Аннулируют, — повторил он, делая паузу для осознания, — если вы, Александр Сергеевич, не согласитесь на коррекцию условий.

— Что за коррекция?

— Смотрите, разница в ранге и, что более важно, в практическом боевом опыте слишком велика, чтобы Совет мог признать поединок легитимной демонстрацией. Это будет расценено как… несанкционированная зачистка. Для придания процедуре видимости честного противостояния, вызывающая сторона получает право выставить второго участника. Дуэль будет два на одного.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Эльдар Юрьевич резко поднял голову, его охристая нить дёрнулась, прощупывая этот неожиданный шанс, как слепец кончиками пальцев. Игорь выдохнул с полузабытой надеждой: он уже чувствовал дыхание могилы, а теперь ему бросили верёвку. Верёвку, правда, сомнительной прочности.

Юлия не моргнула, её аналитический ум уже лихорадочно перебирал возможных кандидатов в городе, кто осмелился бы выступить против S-ранга. И таких, по сути, не было.

— Вторым участником, — продолжал Игнатий, и в его голосе прозвучала тонкая ледяная нотка удовлетворения, — по приглашению Новгородского Совета и с одобрения международного протокола, выступит Калев Валлек. Охотник, S-ранг, аттестованный в Таллине.

Это имя для меня ничего не значило, но зато остальные, кажется, знали, кто это такой. Даже Дима Крог, этот воплощённый цинизм, медленно опустил сигарету.

Я видел, как лица вокруг меня менялись, перекраиваясь под эту новую реальность. Эльдар Юрьевич, ранее готовый съёжиться от бессилия, теперь медленно выпрямился. Его охристая нить уплотнилась, набирая уверенность и новый, острый расчет.

Игорь буквально вдохнул жизнь: его нить, до этого вибрирующая в паническом ожидании смерти, теперь застыла в напряжённой, но уже надеющейся готовности. Дима молча закурил новую сигарету, его дымная нить выразила лишь глубокое профессиональное разочарование в этой внезапной сложности. Юлия… её медовые глаза стали холодными и отстранёнными. Она оценивала теперь не мою безжалостность, а мои шансы на выживание. А они, судя по её взгляду, резко упали.