Чтение онлайн

Серая Сова.

Алина знала это прозвище, но не знала её настоящего имени. Не знала, откуда она пришла. Не знала, кто стоял за ней. Она знала только, что Серая Сова появилась в Новгороде не так давно. Её кто-то пригласил, и её статус назвала Капризова, которая встречалась с ней раньше.

И сейчас Серая Сова сидела в гостевой комнате нового крыла особняка Громовых и смотрела на Алину так, будто читала книгу, которую уже читала раньше, но забыла концовку.

— Он вернулся, — сказала Серая Сова.

— Да, — Алина кивнула. — Час назад.

— И ты его не видела.

— Нет. Ус сказал, что нужно подождать. Что брат сначала поговорит с прибывшими, а потом…

— А потом, — Серая Сова закончила за неё. — Ус решил, что тебе не нужно видеть брата первым. Затем, глава Совета Дворян Новгорода решил, что есть более важные вещи. Все вокруг решают.

В её голосе не было злости. Не было осуждения. Было что-то другое — что-то, что Алина не могла определить.

— Ус действует в интересах рода, — сказала Алина. — А Игнатий Савельевич, которого я видела лишь раз — действует в интересах безопасности охо…

— Они оба действуют в интересах Александра, — перебила Серая Сова. — Их волнует величие рода? Нет. А вот целостность твоего братца — да. Это разные вещи, даже если они пересекаются. Ус предан твоему брату лично, а не роду как институту. И это… — она сделала паузу, подбирая слово, — это одновременно его сила и его слабость.

Алина не ответила. Она знала, что Серая Сова права. Знала, что Ус был предан брату с той фанатичной преданностью, которая не поддавалась логике. Знала, что эта преданность могла быть как щитом, так и кинжалом, в зависимости от того, куда она была направлена.

— Ты злишься? — спросила Серая Сова.

— Нет, — Алина сжала руки на коленях. — Я… обеспокоена.

— Обеспокоена, — Сова кивнула медленно. — Хорошее слово. Дипломатичное. Мягкое. Не «злюсь», не «боюсь», не «не доверяю», а «обеспокоена».

— Что вам нужно, — Алина перестала смягчать слова. — Зачем вы здесь? И почему не даёте выйти?

Серая Сова улыбнулась. Улыбка была маленькой, почти незаметной, но Алина обратила внимание на то, как изменились её глаза: стали чуть теплее, чуть живее. Как будто она оценила что-то в Алине — прямолинейность, или отсутствие желания играть в игры.

— Я здесь для того, чтобы поговорить с твоим братом раньше Игнатия Сергеевича. Но увы, уже не выйдет. Поэтому, мне нужно поговорить с тобой, — сказала Сова. — О твоём брате. О том, что с ним произошло. О том, каким он вернулся. И о том, что это значит для всех нас.

— Для всех нас?

— Для всех нас, — повторила Серая Сова. — Не только для рода Громовых. Не только для Новгорода. Для всех. Это звучит драматично, но иногда драма — это единственный способ передать суть.

Алина посмотрела на камин. Электрическое пламя было красивым, почти живым: ровные языки оранжевого и жёлтого, которые не дрожали, не коптили, не потрескивали.

— Я не знаю, что с ним произошло, — сказала Алина. — Ус не рассказывал. Я с ним лично ещё не разговаривала. Я знаю только то, что он вернулся, и что он… другой.

— Другой, — Сова кивнула. — Опиши. Что значит «другой»?

— Да откуда я знаю? — вспылила Алина, но заметила строгий взгляд и смягчила тон. — Катя Капризова сказала, что он выглядит… лучше, — Алина помедлила, подбирая слово. — Не «здоровее», не «отдохнувше» — лучше. Как будто кто-то взял его и сделал идеальной версией самого себя. Кожа, волосы, лицо, тело — всё стало… чище. Чётче. Я не знаю, как это объяснить.

Серая Сова слушала молча. Её лицо не выражало ни удивления, ни скепсиса — только внимание.

— Чище, — повторила она. — Любопытно и страшно одновременно.

— Страшно?

— Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы человек пережил погружение в разлом? Необычный заход на два-три часа, а именно глубокое, когда человек пропадает на дни, недели, месяцы?

Алина покачала головой.

— Откуда вы знаете, что Саша…

— Я слышу, о чём говорят внизу. Тем более, я видела, — продолжила Сова. — Трёх человек. Одного — после того, как он провёл в S-ранговом Белом разломе четырнадцать дней. Второго — после одиннадцати дней в Белом разломе А-ранга, который также дал сбой и превратился в ловушку. Третьего — после…

Она замолчала. На три секунды. Но эти три секунды были такими тяжёлыми, что Алина почувствовала, как у неё заложило уши.

— Третьего — после того, как он вернулся из Пустоши, — закончила Сова.

Алина не знала, что такое Пустошь. Термин был ей незнаком — ни в учебниках, которые она изучала при инициации, ни в разговорах с другими охотниками, ни в отчётах, которые она читала, помогая Усу с документацией. Но по тому, как Серая Сова произнесла это слово — тихо, без интонации, как будто называла имя чего-то, что лучше не называть вслух, — она поняла, что это не место, куда люди ходят добровольно.

— Что такое Пустошь? — спросила она.

— Место, — ответила Сова. — Место между мирами. Шов в реальности, через который иногда проваливаются те, кто слишком далеко заходит в разломы. Время там не работает. Пространство не работает. Физика не работает. Люди, которые попадают в Пустошь, либо умирают, либо возвращаются… изменёнными.

— Изменёнными — как?

Сова посмотрела на неё. Прямо, не отводя взгляда. И в её глазах Алина увидела что-то, чего не ожидала: не сухой аналитический интерес, а что-то живое. Тёплое. Почти… сострадание.

— Твоего брата не было месяц, — сказала Сова. — Ты думала, он мёртв. Все думали, что он мёртв. Все, кроме Уса. И вот он вернулся. Выглядит лучше, чем, когда уходил. Двигается иначе. Говорит иначе. Смотрит иначе. Капризова говорит, что от него исходит что-то огромное, давящее. Чувствуешь это?

— Я не видела его, — Алина сжала руки на коленях. — Ус не пустил.

— Ус не пустил, — Сова кивнула. — Ус знает больше, чем говорит. И он боится. Не тебя — для него ты не угроза. Он боится того, что ты увидишь. Что ты увидишь брата и не узнаешь его. Или, что хуже, узнаешь — и поймёшь, что это уже не он.

Алина хотела возразить. Хотела сказать, что это глупости, что брат — это брат, что внешние изменения не меняют суть человека.

— Что вы от меня хотите? — спросила Алина прямо.

Серая Сова откинулась на спинку кресла.

— Я хочу, чтобы ты была готова, — сказала Сова. — К тому, что твой брат может быть не тем, кем ты его помнишь. К тому, что он может быть опасен — не для врагов, а для своих. К тому, что решения, которые он будет принимать, могут быть правильными тактически и катастрофическими человечески. И к тому, что ты можешь оказаться перед выбором, которого не хочешь делать.