Чтение онлайн

— Я быстро думаю.

— Это видно, — Кравцова отвернулась от окна. — Вы решили, что говорить?

— Да.

— Тогда говорите.

Я сел на ступеньку лестницы.

— Во время стычки в особняке Баранова произошла аномалия, — начал я. — Разлом образовался прямо в особняке — я не знаю, как именно. В общем, появились сначала мобы, не самые сильные, а затем… меня затянуло.

Пауза. Чистяков писал. Кравцова смотрела. Ус стоял неподвижно, как статуя.

— Белый Разлом, — повторила Кравцова. — Вы уверены?

— Я уверен, что попал куда-то. Куда именно — не знаю. Но внутри было не так, как в обычных разломах. Другая физика. Другие правила. Время шло… по-другому. Мне казалось, что прошло два-три дня. А, как оказалось, по реальному времени прошёл месяц.

— Вы это уже говорили, — Кравцова кивнула. — Продолжайте.

— Я выживал. Там были существа. Агрессивные, опасные, сильнее меня. Я не знал, где я, не знал, как выбраться, не знал, жив ли вообще кто-то, кроме меня. Я делал то, что должен был делать: бежал, прятался, дрался, когда не оставалось вариантов.

Чистяков что-то записал. Я видел, что его ручка двигается быстро, слишком быстро для обычного протокола. Он записывал не только слова, но и свои наблюдения. Мелкий шрифт, много текста на одной строке. Этот парень был не просто секретарём, он был аналитиком, и он анализировал меня в реальном времени.

— Вопрос, — подал голос Чистяков, не отрывая взгляда от блокнота. — Вы сказали: «Существа. Агрессивные, опасные, сильнее вас». Вы с ними сражались?

— Да.

— И победили?

— Не всех. Но выжил.

— Сколько их было?

— Не считал.

— Примерно?

— Сотни. Может, больше. Они жили там колонией.

— Колонией, — Чистяков поднял бровь. — Организованной колонией? С иерархией?

— Да я хер его знает.

Он записал. Ручка скрипела по бумаге.

— Следующий вопрос, — продолжил он. — Вы утверждаете, что по вашим меркам прошло всего два-три дня. Фактически вас не было месяц. Научно доказано, что в нашем мире разломы не живут больше суток. И опять же — вас не было месяц! Как вы это объясняете?

Вот те на. Аналитик. Настоящий. С вопросами, которые бьют точно в цель.

— Я не объясняю, — пожал плечами я. — Я рассказываю, что было. Если это не укладывается в исследования — значит, исследования неполные. Я не учёный. Я знаю только то, что чувствовал. Меня затянуло в Белый Разлом, всё. Точка.

Чистяков посмотрел на меня поверх очков. В его глазах было что-то, чего я не ожидал: не скепсис, не недоверие, а… интерес. Профессиональный интерес. Как у учёного, который нашёл аномалию в данных и хочет её изучить.

— Принято, — сказал он и записал что-то ещё.

— Мой вопрос, — подала голос Кравцова. — Вы сказали, что не знаете, как именно пропали. Но вы были в особняке Баранова. Разломы в этом районе картографированы. В особняке никогда не было аномальной зоны. Значит, либо там действительно появился Белый Разлом, чья природа до сих пор не изучена, либо…

— Либо я вру, — закончил я.

Кравцова не моргнула.

— Либо ваши показания требуют дополнительной проверки, — сказала она ровным голосом. — Я не использую слово «враньё» в протоколах. Это непрофессионально.

— Как скажете.

— Но если ваши показания не подтвердятся — последствия будут. Для вас. Это тоже непрофессионально говорить прямо, но я делаю исключение.

Я посмотрел на неё. На её серые глаза, которые не моргали. На серое лицо, которое не выражало ничего. На кольца на пальцах, которые поблёскивали в свете люстры.

— Увы, — сказал я. — Я ничего вам не отвечу на это. Я рассказываю, что помню.

— А что вы не помните?

Вопрос был задан так тихо, что я почти не услышал. Но восприятие сто работало безупречно, и я уловил каждый тон.

— Момент попадания, — ответил я. — Я помню стычку. Помню, что Юлия Баранова сделала что-то — не знаю, что именно, было яркое свечение, потом темнота. Потом я оказался уже внутри. Как попал — не помню. Не знаю, было ли это мгновенным или заняло время. Просто… пропущенный кадр.

— Юлия Баранова, — Кравцова чуть наклонила голову. — Она мертва?

— Я не знаю.

— Вы уверены, что это была она?

— Уверен на девяносто процентов. В темноте и хаосе можно ошибиться. Но кто-то сделал что-то, и этот кто-то был в той комнате. А в комнате были я, Барановы и Юлия.

— Интересно, — Кравцова произнесла это слово так, будто оно значило «подозрительно». — Очень интересно.

Она замолчала. Чистяков перестал писать и посмотрел на неё, ожидая продолжения. Но продолжения не было. Кравцова просто стояла и смотрела в пространство перед собой, как будто решала внутреннюю задачу.

Пауза длилась секунд десять. Потом она очнулась и повернулась ко мне.

— Ваша версия принята к рассмотрению, — сказала она. — Протокол будет составлен. Проверки будут проведены. Если вы честны… то к вам не будет вопросов. Пока что. Если нет…

— Я понял, — поднял я руку. — Последствия будут. Вы уже говорили.

— Да. Но я хочу добавить кое-что, чего не сказала раньше.

— Что именно?

Кравцова сделала шаг ко мне. Один. Всего один, но этого было достаточно, чтобы напряжение в холле выросло до уровня, при котором я услышал, как у Чистякова учащённо забилось сердце. Ус не шелохнулся, но я чувствовал, что его внимание сфокусировалось на мне, как лазер.

— «Ладога-1», — сказала Кравцова тихо. — Высший Разлом. Выход мобов в населённые пункты. Изменение поведения всех разломов в регионе. Кое-что изменилось, пока вас не было. И что-то мне подсказывает, это связано это именно с вами, Александр Сергеевич.

Я молчал.

Она развернулась и пошла к двери. Её шаги были тихими, почти бесшумными — как у кошки. Или как у человека, который умеет не делать лишнего шума.

У двери она остановилась и обернулась.

— Игорь Петрович, — сказала она. — Протокол к вечеру. Координирующий орган ознакомится.

Чистяков кивнул, не поднимая взгляда от блокнота.

— Ус, — Кравцова перевела взгляд на моего главу безопасности. — Ваш объект под наблюдением. Не паникуйте: это стандартная процедура. Но, если вы заметите что-то подозрительное, сообщите.