Чтение онлайн

71. ПОСЛЕДНИЙ ДОЛГ

Во вторник, 23 марта 1993 года, Лена летела из Берлина в Санкт-Петербург через Хельсинки в полупустом "Дугласе" компании "Финнэйр". Маршрут был не самым коротким, зато удобным по времени: если бы она воспользовалась услугами "Люфтганзы", то попала бы сюда только к вечеру, а о рейсах "Аэрофлота" и думать не смела - опасаясь за ее жизнь, Виктор раз и навсегда запретил ей летать на российских самолетах, назвав их "воздушными гробами".

В аэропорту Пулково Лену встретили Алексей Алексеевич и Володя, заботливо усадили в "волгу" и повезли в Комарове, куда ей сейчас почему-то расхотелось ехать. Глядя из окон машины на сумрачный, промозглый, еще не отошедший от зимы город с мокрым снегом на тротуарах, она через силу набрала номер служебного телефона Холмогорова и услышала сонный голос секретарши. Ни Сергея Константиновича, ни дяди Давида нет на месте, сообщила ей Эсфирь Шапиро, а панихида по Зинаиде Афанасьевне назначена на завтра в одиннадцать утра во Всеволожской церкви. Лена положила трубку, поинтересовалась у Алексея Алексеевича, заказан ли венок, и сказала, что ей нужно побывать в ЦНИИСЭ.

Институт встретил Лену безлюдьем - на лестничной площадке, где обычно толпились курильщики, не было ни души, а тишину пустынного коридора нарушал лишь гулкий звук ее шагов. Куда все подевались? Мор на них напал, что ли? Она подошла к сектору физико-химических исследований, заглянула в дверь, и гримаса удивления на ее лице сменилась теплой улыбкой - обеих проныр не было на месте, а Марина и Тизенгауз, сидя у окна, с аппетитом уплетали маринованную корюшку.

– Лара!
– не оборачиваясь, сварливо прикрикнула Марина.
– Сколько тебе повторять - закрывай за собой дверь.

– Елена Георгиевна!
– в тот же миг воскликнул Тизенгауз, поднимаясь со стула.
– Не ожидал...

– Зайка!
– Марина стремглав бросилась к Лене и обняла ее, прижавшись щекой к щеке.
– Как я рада! Надолго в наши края?

– Послезавтра улетаю обратно.

– Виктор Александрович с вами?
– полюбопытствовал Тизенгауз, помогая ей снять шубку.

– Он до конца недели в Люксембурге. Карла Рихтеровича, президента "Ост-Веста", потянуло назад, в Эстонию, поэтому Виктор взял бразды правления в свои руки.
– Лена протянула Марине объемистый пакет.
– Для твоей Натальи.

– Зайка, ты прелесть!
– Небрежно отложив пакет, Марина попятилась назад. Дай на тебя посмотреть... Андрюша, Ленка же совсем девочка! Косметика совершенно незаметна.

– Нашла девочку в тридцать пять лет, - с усмешкой возразила Лена, всматриваясь в лица давних друзей.

Марина располнела и выглядела утомленной, постаревшей, а Андрей Святославович, напротив, казался моложе своих лет. Толстый темно-синий свитер с глухим воротом скрадывал худобу, морщины в уголках глаз стали менее заметными, резкие черты лица смягчились, а прямизне спины могли позавидовать и тридцатилетние.

– Зайка, выпьем за встречу? Закуска - дай Боже, а спирт я мигом разведу.

– Только мне чуть-чуть, - попросила Лена.

– Как скажешь, - покорно произнесла Марина, уже вооружившаяся мерной колбой.
– Сашенька не скучает вдали от мамы?

– Говорит, что не очень. Мы перезваниваемся через день.

– Погостите у нас подольше, - предложил Тизенгауз.
– Посмотрите на изменившийся Петербург.

– Может быть, летом мы поживем в Комарово, а сейчас...
– Лена поежилась, зябко поведя плечами.
– У нас теплынь, в Карлсхорсте цветут одуванчики, а здесь холодрыга, я вся покрылась мурашками.

Марина разлила разбавленный спирт по чашкам и, подняв свою вверх, провозгласила:

– Согреемся! За тебя, зайка!

– За вас, дорогие!
– Лена, морщась, выпила тошнотворно-теплую жидкость и быстро заела корюшкой.

– Как тебе мое коронное блюдо?
– осведомилась Марина.
– В твоем Берлине корюшки небось ни за какие деньги не достанешь?

– Вкуснятина!.. Маришка, спасибо тебе за звонок насчет Зинаиды Афанасьевны.

– Повторим?
– Марина потрясла колбу со спиртным.

Лена и Тизенгауз дружно прикрыли свои чашки, а Марина налила себе еще сто граммов и процедила с брезгливой ухмылкой:

– Твой бывший Ромео допытывался, где ты и с кем, но я дала ему отлуп. Сказала, что не уполномочена обсуждать твою личную жизнь. Передать сообщение передам, а больше - ни гу-гу.

– Правильно... Ему нет дела ни до меня, ни до Виктора.
– Доев корюшку, Лена положила вилку и повернулась к Тизенгаузу: - Андрей Святославович, как вы поживаете?

Слушая Тизенгауза, Лена не верила своим ушам, Большая часть сотрудников, оказывается, уволилась из ЦНИИСЭ, а оставшиеся приходят и уходят кому как вздумается и только делают вид, будто работают. Администрация смотрит на происходящее сквозь пальцы, поскольку платит нищенскую зарплату, да и то от случая к случаю. Андрей Святославович называл какие-то астрономические цифры в рублях, равные стоимости двух "жигулей" в доперестроечные времена, а когда Лена попросила перевести рубли в доллары, выяснилось, что ему платят 21 доллар в месяц, а Марине и того меньше - 18.

– А как же работа?
– недоумевая, спросила Лена.
– Неужели прокуратура и милиция перестали нуждаться в экспертных заключениях?

– Зайка, кого это волнует?
– Марина одним духом опустошила свою чашку. Всем на все наплевать.

– А вы?.. Как же вы выходите из положения?

– Кто как умеет.
– Марина вздохнула и принялась за корюшку.

– Многие ученые занялись челночным промыслом, - сказал Тизенгауз.
– Ездят в Польшу, в Турцию, даже в Китай, по дешевке закупают там радиотовары, обувь и главным образом тряпки, а здесь перепродают втридорога.

– Господи!
– Лена помотала головой, словно отгоняя дьявольское наваждение.

– Голь на выдумки хитра!
– воскликнула Марина и потянулась к колбе, чтобы допить остатки, но Тизенгауз отобрал у нее колбу.
– Видишь, зайка, какой у меня муж изверг? Ограничивает, не дает выпить лишнюю граммульку...

– Мариночка, - укоризненно покачал головой Тизенгауз.

– Мамулька моя поплохела, - монотонно продолжала Марина.
– За зиму вообще не выходила на улицу - ноги отекают. Живу в Веселом поселке и пять раз в месяц ночую у Андрюши на Бутлерова, чтобы не забыть, что я - женщина. Представляешь, зайка, совсем как в старое время.

– Мариночка, уймись, - вполголоса взмолился Тизенгауз, морщась от неловкости.

– А ты, муженек, не затыкай мне рот!
– Покачнувшись на стуле, заметно осоловевшая Марина погрозила ему пальцем.
– Зайка, родненькая, не сердись на меня, я дурная. Андрей - он хороший, добрый, но, что с ним поделаешь, привык жить один. Либо день-деньской молчком возится со своими финтифлюшками, разглядывая их в лупу, либо пропадает в клинике Крестовоздвиженского, на пару с Оськой сеет доброе, мудрое, вечное...

– Мариночка, Бог с тобой!
– не выдержал Тизенгауз.
– Если бы не благотворительный фонд Виктора Александровича и те двести долларов, которые я получаю за свою работу, мы бы с протянутой рукой стояли на паперти и...

Сзади послышался стук двери, и Тизенгауз испуганно осекся. Впрочем, Лена легко догадалась, что он хотел сказать. Когда год назад местные чиновники бесцеремонно разворовали целый пароход с гуманитарной помощью, отгруженной Вороновским в Санкт-Петербург от имени "Ост-Вест Интернэшнл", Виктор заявил с несвойственной ему резкостью, что впредь безадресной благотворительностью заниматься не будет, набивать карманы всякой нечисти ему не с руки. А месяц спустя вместе с Крестовоздвиженским учредил фонд поддержки клиники ортопедической хирургии, закупил одноразовые шприцы и лекарства, выделил средства для улучшения питания и высказал пожелание, чтобы малоимущие больные, в основном пенсионеры, после выписки домой получали бы денежное вспомоществование. Возник вопрос, кому персонально поручить эту деликатную миссию, и тогда Лена предложила Тизенгауза, чья кандидатура не встретила возражений. Так что Лена знала обо всем, кроме размера его вознаграждения. Всего двести долларов - не слишком ли мало?