Чтение онлайн

Тартаковская быстро заговорила в трубку:

– Кларочка? Это Мара. Что?.. Неужели... Вызвала "неотложку"? Бедный Савочка! Передай ему, чтобы он не волновался. Приступ купируют, и завтра он будет как огурчик... Нет, я не смогу приехать. Ко мне пришли гости... Ты их не знаешь... Ну, пока!

– Вот и порядочек!
– весело сказал Вороновский.- Теперь, хозяюшка, пройдите на кухню... Товарищ Ильин, вы бы тоже прошли с Марией Сигизмундовной. Вдвоем как-никак повеселей.

Тартаковская с ненавистью взглянула на милиционеров, презрительно сморщила нос и выплыла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. Сергей направился за нею и замер на пороге кухни, пораженный представшим перед ним великолепием. Пожалуй, это была даже не кухня, а еще одна комната, отличавшаяся только наличием газовой плиты, холодильника "Розенлев" и мойки. Огромная - не меньше пятнадцати метров, - светлая, обставленная с большим вкусом: справа в одну линию с плитой и мойкой разместилась черно-красная стенка, а слева, ближе к двери, приютился мягкий диванчик. Над диванчиком висело бронзовое бра, а напротив, у холодильника, в нише стоял транзисторный телевизор "Сони". Стены и потолок удивительной кухни были оклеены расписными косынками, покрытыми бесцветным лаком.

Тартаковская подошла к красно-черному серванту, налила себе рюмку коньяка, выпила и уселась на диванчик, закутавшись в серый мохеровый плед. Сидела она с отрешенным видом, покусывая кончики пальцев ровными мелкими зубами, часто курила и не обращала внимания на Сергея, будто его не было вовсе. А Сергей сидел у окна, старался не смотреть на Тартаковскую и думал о том, долго ли продлится обыск. Он никуда не спешил, пребыванием в чужой квартире не тяготился, и завершение операции интересовало его только с точки зрения гонорара.

Сколько же отвалит ему Вороновский? Четыре тысячи, как в прошлый раз, или побольше? Правда, задача, возложенная на него сегодня, проще пареной репы. Так что может случиться, что Вороновский даст ему тысячу - и делу конец. Они с капитаном рядовые статисты, тогда как Вороновский - мозговой центр. Кроме того, Вороновский должен еще с кем-то делиться. И Тартаковскую, судя по всему, Виктор Александрович наколол не без помощи своих доброжелателей. Он все точно знал, даже то, что сегодня вечером она будет дома! Да, он человек с дьявольской предусмотрительностью и талантливый актер. А как держался! Выражение лица, словечки, жесты - все не его, не подлинное. На глазах переродился в недалекого, малообразованного милицейского служаку. А экипировка? Любо-дорого смотреть! Затрапезное, подбитое ветром пальтишко, мятый шевиотовый костюм массового пошива, красная цена которому шестьдесят семьдесят рублей, безобразный черный свитер деревенской вязки и, в довершение всего, страхолюдные офицерские полуботинки на микропорке. Это, должно быть, и есть настоящий профессионализм... Что капитан? Держиморда, подзаборная шпана, а вот Виктор Александрович - личность. Он, Сергей, не завидует чужому богатству, не звереет, подобно капитану, при виде награбленного, но нисколько не сопереживает, когда эти люди становятся клиентами Вороновского. Взять хоть ту же Марию Сигизмундовну. Муж за решеткой, а квартира как игрушка, и в серванте - марочный коньяк по шестнадцать рублей бутылка. Ее обыскивают, а она как ни в чем не бывало курит американские сигареты "Мальборо" по полсотни за блок. Чем не жизнь?

Тартаковская почувствовала на себе взгляд Сергея, повернулась к нему лицом и небрежно спросила:

– Вы из этой... как ее?.. народной дружины?

– Нет. Я инженер.

– Как же вы сюда попали?

– Случайно. Меня остановили на улице, попросили стать понятым, я и согласился.

– Захотелось поглазеть, как эти хамы унижают невинных?
– Тартаковская брезгливо поморщилась.
– Вы что, садист?

Сергей нахмурился и опустил голову.

– Не представляю себе, зачем порядочному молодому человеку тратить время на такие гадости?
– продолжала Тартаковская.
– Приятнее сходить с женой в ресторан или, на худой конец, в театр!

– Я холост, - сказал Сергей.

Тартаковская бесцеремонно окинула его с головы до ног долгим, оценивающим взглядом, неожиданно улыбнулась и резко переменила тон:

– Что-то мне захотелось согреться... Не выпьете со мной рюмочку?

– С большим удовольствием.

– Даже так?
– Тартаковская кокетливо повела плечами, сбрасывая плед.

Она вскочила с диванчика, с поразительной быстротой нарезала балык, ветчину, лимон и хлеб, достала из серванта коньяк "Двин" и поставила все вместе с приборами на угловой столик возле дивана.

– Сядьте поближе ко мне, - игриво сказала Тартаковская.
– Здесь вам будет удобнее.
– Сергей не заставил себя уговаривать.

– Не люблю, когда мужчину и женщину разделяет стол, - проворковала Тартаковская, прижимая локоть Сергея к своей пышной груди.
– Настоящий мужчина должен с волнением прислушиваться, как трепещет сердце женщины!

"Ну ты штучка!
– подумал Сергей, стараясь не рассмеяться вслух. Прожженная бестия!"

– Познакомимся?
– Тартаковская придвинулась еще ближе, обдав Сергея запахом французской косметики.
– Меня зовут Мара, Марочка! А вас?

– С-станислав, - Сергей слегка запнулся, чуть было не назвав свое настоящее имя.

– Я буду звать вас Стасиком!
– воскликнула Тартаковская, наполняя узкие рюмки.
– Как вы относитесь к соломенным вдовушкам?.. Выпьем?

Сергей потянулся к рюмке и искоса взглянул на Тартаковскую. При ближайшем рассмотрении даже первоклассная косметика не могла скрыть блесток седины у корней крашеных волос, дряблости кожи под глазами и морщин на короткой шее. Да, от старости не спастись, подумал Сергей, смакуя ароматный коньяк.

– Налейте себе еще и ешьте балык, - угощала Тартаковская.
– Я слабая женщина, чуточку старше вас, а вы молодой, сильный, вам полезно подкрепиться. Пускай у тех хамов, которые роются в моих вещах, урчит в желудках, а вы должны быть сытым.

– По-видимому, они уверены, что вы храните чужое имущество, - сказал Сергей, понадеявшись, что такой оборот беседы притормозит сексуальные поползновения "соломенной вдовушки".

– С какой стати мне прятать у себя цацки Рогова?
– Тартаковская сделала большие глаза.

– Отчего же они пришли именно к вам?

– Идиоты и хамы! Им наплевать на покой честных людей.

– Тогда вам нечего волноваться.

– Единственное, что меня волнует, - это ваше присутствие, Стасик, шепотом призналась Тартаковская, снова придвигаясь к Сергею. Она положила голову ему на плечо и начала перебирать пальцы его правой руки.
– Погадать вам?.. Мужественная рука... Ее обладатель наделен магнетической силой кружить головы бедным женщинам. Что же ждет его самого?..

Гадание, однако, не состоялось и Сергей не узнал своего будущего, так как за дверью послышались шаги. В кухню вошли капитан и Вороновский, а вслед за ними приковыляла старушка Жеведь.

Тартаковская тотчас отпрянула от Сергея и настороженно уставилась на вошедших.

– Василий Васильевич, ты глянь, нет ли чего на кухне, а я засяду за протокол, - усталым голосом сказал капитан, опускаясь на стул.
– Уж ночь на дворе, а нам еще ехать на Литейный.

– Здесь вроде не должно быть...
– Вороновский присел на корточки у раскрытого им кухонного шкафа.
– Посуда ихняя, крупы, макароны, банки с вареньем, разная хурда-бурда...

– Это еще как сказать, - глубокомысленно заметил капитан, укладывая лист копирки между бланками протокола обыска.
– Припомни, как нас ориентировали на переподготовке. Один ушлый спекулянт в Тбилиси прятал золотые монеты в соленых помидорах, а бриллианты в банках с абрикосовым вареньем. Вынимал косточки, а заместо косточек вставлял камушки.

– Стоит ли нарушать ихние банки?
– с сомнением в голосе высказался Вороновский.
– Я так мыслю, что ценностей там нет.

– Будь другом, все же глянь их на свет.