Чтение онлайн

На Кировском проспекте дул ледяной ветер, певуче скрипел под ногами снег, и Сергей снова продрог до костей. На этот раз им не удалось поймать такси, и они добирались до дома Вороновского на перекладных - сначала на автобусе до "Горьковской", потом на метро, а в конце опять пешком.

– Знатный морозец!
– заявил Вороновский, входя к себе в квартиру и растирая побелевшие щеки.
– В целях предохранения от респираторных заболеваний предлагаю выпить водки. Все согласны?

– Не то слово, - невнятно ответил Сергей, у которого от озноба не попадал зуб на зуб.

– А ты?
– Вороновский обратился к капитану.
– Обойдешься водкой или снова будешь просить шартрез?

– Причащусь сорокаградусной.
– Капитан захихикал.
– На дворе-то, небось, тоже под сорок? Баш на баш!

Скинув шинель, капитан отдал Вороновскому сумку с трофеями и закрылся в туалете.

– Пошли на кухню, - предложил Вороновский.
– Там, кажется, теплее.

На кухне Вороновский достал из шкафчика три стакана, доверху наполнил их водкой и разрезал на три части большое красное яблоко.

– Я разберусь с капитаном и быстренько выпровожу его, а вы, Сережа, переночуете у меня, - сказал Вороновский.
– Постелю вам на диване в гостиной. Согласны?

– Спасибо, Виктор Александрович. Я чертовски продрог и боюсь, что уже простудился.

– Это никуда не годится. Так недолго поломать всю нашу новогоднюю программу... Вот что, Сережа, возьмите в холодильнике баночку аджики и как следует размешайте в своем стакане чайную ложку абхазского зелья. Водка с аджикой - лучшее средство от простуды.

Сергей последовал совету Вороновского и, дожидаясь появления капитана, с отвращением смотрел на окрасившуюся в бурый цвет водку.

– Не морщиться!
– приказал ему Вороновский, когда переодевшийся в штатское капитан сел за стол.
– И пить до дна вместе с осадком!.. Поехали!

Сергей, давясь, проглотил адскую смесь и закашлялся, обливаясь слезами, а тем временем Вороновский жевал яблоко и ловкими движениями пальцев отсчитывал хрустящие сторублевки.

– На, Леня, - сказал он, пододвигая к капитану пачку денег.
– Здесь восемь тысяч.
– Капитан энергично потер ладони.

– Не забудь отдать Тартаковской постановление об отмене ареста на имущество, - наставлял его Вороновский.
– Учти, это надо сделать не позднее 25 января.

– Виктор Алексаныч, помурыжить бы лахудру с полгодика...
– Капитан почесал затылок.
– Больно уж наглая она, сука в ботах!

– Заруби себе на носу: никакой отсебятины я не допущу!
– командирским тоном отрубил Вороновский.
– Можешь передать ей постановление не лично, а через Жеведь. Выбери время, когда Тартаковской не будет дома, и отдай его старушенции под расписку. Устраивает?

– Заметано!
– Капитан встал.
– Так я побегу?

– Беги, ты мне больше не нужен, - отпустил его Вороновский.
– А вы, молодой человек, задержитесь, нам есть о чем поговорить...

Выпроводив капитана, Вороновский вернулся на кухню.

– Я и не подозревал, что у вас такой дар перевоплощения, - восторженно заявил Сергей, вполглаза наблюдая за тем, как Вороновский отсчитывает его долю.
– Ваш наряд, словечки, мятая пачка "Шипки" и, в довершение всего, отрывок из рок-оперы "Юнона и Авось" - верх артистизма!

– Теперь будете знать...
– Вороновский усмехнулся.
– Вот ваши шесть тысяч, коллега.

– Большое вам спасибо!
– Сергей был чрезвычайно доволен гонораром и горел желанием продолжить разговор.
– Виктор Александрович, кто подкинул вам Тартаковскую?

– Сережа, я устал и хочу спать. Завтра у меня арбитражное дело в десять утра, надо выспаться, чтобы быть в форме. Запаситесь терпением на оставшиеся три дня, а в Таллине мы вдоволь наговоримся...

13. НОВОГОДНИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ

На таллинском перроне их встретил высокий пожилой эстонец с черной тростью. Звали его Карлом Рихтеровичем, а фамилии Сергей не расслышал.

– Поздравляю вас с благополучным прибытием в столицу Эстонии!
– произнес он, тщательно выговаривая каждое слово таким образом, что сразу же стало ясно: человек думает на родном языке, а уж потом выстраивает фразу по-русски.

– Рад приветствовать вас, уважаемый Карл Рихтерович!
– Вороновский озарился улыбкой.
– Как вы себя чувствуете?

– Как в таких случаях говорят у вас, в России, - ни шатко ни валко. Иногда почти не замечаю боли, а иногда не могу заснуть без наркотиков. Это есть очень плохо, потому что к ним привыкаешь.

– Искренне сочувствую вам.
– Вороновский кивнул и тотчас перешел к делу: Надеюсь, с гостиницей все в порядке?

– Не совсем.
– Карл Рихтерович виновато улыбнулся.
– Я не имел такую возможность добиться для вас люкс-апартамент, дали только два полулюкса на семнадцатом этаже отеля "Виру"... Новогодний стол на четыре персоны в ночном клубе заказан, а в баре "Мюнди" вас ожидают сегодня вечером.

Вороновский поморщился.

– Слишком много иностранцев и важных гостей из Москвы, - оправдывался Карл Рихтерович.
– Министр три раза лично телефонировал директору отеля, даже это не помогло. Пройдем к выходу, там ждут два автомобиля...

В торжественно-строгом холле гостиницы "Виру" Карл Рихтерович попросил заполнить гостевые карточки, взял паспорта и сам передал их администратору, вполголоса объяснив что-то по-эстонски.

– Пожелаю вам счастливого Нового года!
– Карл Рихтерович с поклонами раздал гостиничные визитки Алисе, Лене, Сергею и Вороновскому.
– Автомобиль будет у подъезда завтра, ровно в десять часов утра. Имя водителя - Гуго.

– Благодарю вас, Карл Рихтерович!
– Вороновский пожал ему руку.
– Желаю вам здоровья и благоденствия!

– Когда вы сможете уделить мне время?
– вполголоса спросил Карл Рихтерович.

– Сегодня и завтра я намерен развлекаться, а первого января - к вашим услугам. Позвоните мне. Только не очень рано, где-нибудь ближе к полудню...

Ровно в час дня компания по сигналу Вороновского спустилась в гриль-бар и удобно расположилась у средней стойки, где молодой человек в ярко-красном колпаке и такого же цвета куртке приготовил у них на глазах жареных кур и подал вместе с картофелем фри. Насытившись, Вороновский заказал кофе и соленый миндаль.