Чтение онлайн

– Вы всем довольны, дорогие дамы?
– поинтересовался он.

Алиса кивнула головой.

– Изумительная гостиница!
– восторгалась Лена.
– Чистота - нигде ни пылинки!.. Повсюду ковры, а ванная у нас в номере - точь-в-точь как в американских фильмах! Правда, Сережка?

– Это не кино, а нормальная жизнь, - мягко поправил Вороновский.
– Так должно быть всегда.

– Каждый день?.. Честное слово, я почему-то чувствую себя Золушкой, призналась Лена.
– Виктор Александрович, мне все время кажется, что вот-вот пробьют часы - и золоченая карета превратится в тыкву.

– Посмотрите вокруг, - негромко сказал Вороновский.
– Напротив нас, по-моему, шведы, за маленьким столиком у стены - западные немцы, а в углу, если не ошибаюсь, финская пара... Миллионеров среди них нет, это обычные люди среднего достатка - учителя, инженеры, врачи. И, поверьте мне на слово, никто из них не испытывает комплекса Золушки.

– Сравнил Божий дар с яичницей, - вмешалась Алиса.
– Виктор, ты же сам сказал, что они иностранцы.

– Иностранцы, - подтвердил Вороновский.
– Но почему ты нашла сравнение некорректным? Они такие же, как мы, одеты ничуть не лучше... Разница, пожалуй, лишь в одном - в стабильности мироощущения.

– Что вы подразумеваете?
– не поняла Лена.

– Они - свободные, - вместо Вороновского ответила ей Алиса.
– И деньги у них - настоящие. Ты, я, Виктор, Сергей - мы что, можем сесть в самолет и запросто слетать на Новый год в Париж, в Рим, в Стокгольм, в Хельсинки? Или отдохнуть на Канарских островах? Неужели ты думаешь...

– Элис, прошу прощения!
– перебил ее Вороновский.
– Суть вопроса не в Париже и не в Канарских островах. Видите ли, Лена, для жителей капиталистических стран существует только одно ограничение - деньги. Если они есть, то весь мир открыт, как на ладони. Хочешь - идешь в магазин и покупаешь то, что понравится, хочешь - отправляешься путешествовать.

– А мы разве живем по-другому?
– В поисках поддержки Лена обратилась к Сергею.
– У нас в институте всем желающим продают молодежные туристические путевки в ГДР, в Польшу, в Болгарию. Были бы деньги!

Алиса собралась возразить, но, переглянувшись с Вороновским, раздумала.

– Ей-богу, Лена, вы прелесть!
– Вороновский добродушно засмеялся. Разумеется, в чем-то вы правы, если не считать такой мелкой докуки, как партийная комиссия при райкоме КПСС, где при оформлении выездных документов пропахшие нафталином старикашки зададут вам каверзные вопросы наподобие того, кто у нас председатель Совмина. Но, согласитесь, Элис тоже отчасти права. Допустим, у вас есть деньги на покупку холодильника "ЗИЛ". Если вы придете в магазин, вас выслушают и поднимут на смех - кто же не знает, что товаров повышенного спроса давным-давно нет в свободной продаже? А иностранцу это не объяснить, он ни за что не поймет. Так, Сережа?

Сергей промолчал. Единственное, чем он был обязан доценту Боголепову, так это раз и навсегда принятым постулатом: не обсуждать недостатков советской власти. В ту пору, когда Сергей сдавал экзамены на аттестат зрелости, Боголепов однажды за обедом высказал дельную мысль. Все, что исходит от партии и правительства, надо воспринимать как форс-мажор, действие непреодолимой силы. Критиковать, негодовать, сопротивляться - бессмысленно, от этого ничего не изменится, а тебя сомнут и растопчут, как окурок на асфальте.

– Товаров народного потребления пока не везде хватает, - без прежней уверенности вымолвила Лена.
– Бывают же временные трудности?

– Не обессудьте, сударыня, про временные трудности и про громадье наших планов по их преодолению я слышу всю свою жизнь, - насмешливо заметил Вороновский.
– Магазинные полки, однако, полнее от этого не стали.

Лена порозовела и закусила губу.

– Не сердитесь, ведь это правда, - примирительно сказал Вороновский.
– А в главном, не скрою, я солидарен с вами, Лена, - мы ничуть не хуже иностранцев. И чувство незыблемости, надежности бытия тоже не их прерогатива. Только у нас, кроме всего прочего, надо приспосабливаться, проявлять сноровку, чтобы иметь то, что они получают автоматом...

До вечера все разошлись по номерам, а в начале десятого Вороновский вновь созвал их, предложив прогулку по старому городу. Он повел их к Ратушной площади, объяснив по дороге, что там испокон веков ставилась новогодняя елка и что Петр Первый позаимствовал этот обычай именно у эстонцев. Здесь же, по его словам, некогда стоял позорный столб, к которому привязывали клеветников, а городской палач сжигал на костре поступавшие в магистрат анонимные письма.

Миновав Ратушную площадь, они поднялись вверх по короткой улочке до неприметной дубовой двери, возле которой стояла группа пританцовывавших на морозе людей.

– Мы у цели, - сообщил Вороновский.
– В подземелье умные таллинцы устроили один из лучших в стране баров. Сейчас все увидите сами.

У бара не было ни световой рекламы, ни вывески, лишь над дверью висела пластина кованой меди, похожая на старинную монету. На лице Лены отразилось удивление.

– "Мюнди" в рекламе не нуждается, - проронил Вороновский, угадавший, о чем она подумала.
– Место и без того достаточно популярное... Внимание!

В полутемном дверном проеме появился высокий привратник с каменным лицом, выпустивший на улицу двух подвыпивших мужчин.

– Два гостя могут войти, - не слишком любезно обратился он к очереди.

– Мы от Карла Рихтеровича, - властно сказал Вороновский, выходя вперед. Все понятно?

– Вас четверо?
– сменил тон привратник, умевший, когда нужно, быть вежливым.
– Проходите, мы вас ждали. Осторожно, у нас крутая лестница...

Внизу привратник помог им раздеться и показал на свободный столик. В баре был полумрак: крошечная лампочка под стойкой освещала рабочее место бармена, а на столиках горели стеариновые свечи. Пока Лена и Алиса с любопытством разглядывали стены, покрытые шкурами диких кабанов, Вороновский проэкзаменовал бармена и подошел к столику с подносом, сплошь уставленным разнообразными коктейлями.

– Нектар и амброзия, пища богов, - сказал он.
– Милости прошу!.. А вот и подкрепление.

Бармен поставил на столик сковородку с охотничьими сосисками, щедро полил их джином и поднес зажженную спичку. Над сковородкой заплясали синеватые языки пламени.

– Экзотика!
– Сергей сглотнул набежавшую слюну.
– А на вкус?

– Пальчики оближете, - заверил Вороновский.
– И вот еще что - не ждите от меня тостов, это вам не "Баку" с застольем на кавказский манер. В "Мюнди" только пьют и танцуют.
– Он попробовал коктейль, одобрил и подмигнул Алисе. Что, подруга, тряхнем стариной?..

Компания возвратилась в "Виру" в третьем часу ночи. Млея в объятиях Сергея, Лена от избытка чувств долго не могла заснуть и мечтала только о том, чтобы ее блаженство никогда не кончалось.

А за стеной, в соседнем номере, Алиса, по пояс укрывшись одеялом и облокотившись на подушку, наблюдала за Вороновским, который курил у окна, рассеянно глядя в ночную темень.

– Виктор, почему ты не хочешь, чтобы я переехала к тебе?
– неуверенно заговорила она.
– В Комарове мне так одиноко...