Чтение онлайн

Когда Лена с каменным лицом села в машину, Сергей прочистил горло и заговорил виноватым тоном:

– Леночка, я, вероятно, должен внести некоторую...

– Замолчи.

– Но мне бы хотелось, чтобы ты...

– Молчи!

Молчать так молчать, ему же лучше, поскольку форсировать объяснение не в его интересах, решил Сергей.

Дома Лена разогрела обед, молча поставив на стол один прибор - для Сергея, а сама ушла в школу, чтобы пораньше забрать сына с продленки. Пока ее не было, Сергей мысленно прикинул, к чему приведет передышка, и утвердился в мнении, что избранная женой тактика свидетельствует о нежелании всерьез обострять отношения. В порыве ревности Лена могла бы наговорить ему сорок бочек арестантов, а после десяти лет брака битые горшки им обоим совершенно ни к чему. Значит, его задача - аккуратно подыграть ей, покаяться по мелочам и спустить все на тормозах.

Появление сына позволило Сергею расслабиться. До позднего вечера он без устали забавлял Холмогорова-младшего, а после того, как Сашок улегся спать, вышел на кухню

– Откуда ты знаешь Тизенгауза?
– издалека начал он.

– Андрея Святославовича?
– Лена мыла посуду и не повернулась в его сторону.
– Мне ли его не знать? Мы работаем вместе. Вдобавок он - муж Марины.

– Марины Васильевны?
– Сергей вытаращил глаза.

– Марины Васильевны.

Марину он знал давно, хотя видел ее только раз, да и то мельком. Но когда он звонил Лене на работу, трубку чаще всего снимала Марина, узнававшая его по голосу и говорившая с ним по-свойски, с оттенком задорного кокетства, смешанного с грубоватым юморком.

– Ты ничего не путаешь? Тизенгауз, по моим данным, одинокий волк.

– Твои данные устарели. Был одинокий, а стал женатый.

– Веселенькие дела!

– Кому веселенькие, а кому и нет.
– Лена передернула плечами.

– Что ты подразумеваешь?
– спросил Сергей, сознательно уступая инициативу, чтобы перейти к обороне.

– Ты уже удовлетворил любопытство?
– Лена вытерла руки и села напротив мужа.
– Теперь мой черед задавать вопросы.

– Ради Бога.

– Говори, с каких это пор ты коллекционер? И почему я, твоя жена, последней узнаю об этом, да еще в суде?

– Ну, какой я коллекционер?
– Сергей рассмеялся.
– Так, собирал иконы по штучке, по две. Для баловства, чтобы...

– Не лги, - гневно перебила Лена.
– Снова взялся за старое? Одного приговора тебе мало, захотелось еще?

– Да ты что?

– Для кого покупал двадцать четыре иконы? Для Вороновского?

– Лена, не городи ерунды. После того суда - клянусь!
– я Вороновского в глаза не видел.

– Тогда говори - зачем? На баловство ты две с половиной тысячи не выбросишь, я уверена.

– Мне дали поручение.

– Кто дал? Говори!

– Спецслужбы, - понизив голос, ответил Сергей, заранее установивший тот предел, дальше которого он не должен отступать под любым напором.

– Какие еще спецслужбы?!

– Смешной вопрос! Успокойся, не иностранные, а наши, советские. Не обижайся, в подробности входить не могу, не имею права. С меня взяли подписку о неразглашении.

Ссылка на спецслужбы, как и ожидал Сергей, произвела на жену убойное впечатление. В шоке Лена поднесла руку к горлу, словно ей не хватало воздуха. Насколько он помнил, этот жест не был свойствен ей на заре их знакомства, а появился гораздо позже, в тот незабываемый день, когда в "Крестах" зарегистрировали их брак.

– Успокойся и, пожалуйста, пойми все правильно, - мягко, по-доброму внушал он, искренне жалея Лену.
– Ты же у меня умница. Откуда мне было знать, что Тизенгауз - муж Марины Васильевны? А если бы я знал, все равно ничего бы не изменилось. Я обязан выполнять приказы резидента независимо от того, нравится мне задание или нет... Дать тебе воды?

Лена беспомощно закивала.

– Когда тебя завербовали?
– У Лены задрожали руки, и вода из чашки пролилась на стол.
– Как ты мог?

– Давно, еще в колонии...
– Сергей снял с крючка кухонное полотенце и насухо вытер стол.
– Поверь, Леночка, у меня не было выбора. Они умеют обставить дело и так подавить волю, что попадаешь в полную зависимость. Но нет худа без добра - они же устроили меня на работу, создали нам, сама видишь, все условия для безбедной жизни. Уверяю тебя, мы бы не въехали в эту квартиру без их содействия. И новую машину, и место под гараж я получил тем же способом. Ну что, радость моя, мир?

– А эти двое, таксист и бухгалтерша? Их тоже завербовали в колонии?

– Не городи ерунды. Потерю я вообще не знал, а Цымбаревич - случайная знакомая.

– Случайная?
– слабым голосом переспросила Лена.
– Познакомилась - и сразу залезла к тебе в штаны?

– Лена!

В окрике Сергея прозвучали нотки протеста, но внутренне он в какой уж раз с удовлетворением отметил, что жена у него - дай Бог каждому. Емко, одной фразой пригвоздить Аню - это надо уметь. Пожалуй, в меткости суждений Лена ничем не уступит косоглазому оберштурмбаннфюреру, который, подтрунивая над его связью с сестрой Нахманов, однажды с ехидной ухмылкой назвал Аню "еврейской Кармен".

– Что - Лена?
– устало вымолвила она.
– Разве я не права?

Сергей пустился в объяснения, упирая на то, ради чего Цымбаревич ходит к ним в гастроном, но по лицу жены видел, что его слова не достигают цели. В ее голове, надо думать, зрела какая-то мысль, и Сергей, умолкнув, ждал, что она скажет.

– Оба педераста, старый и молодой, да и эти двое - одна шайка, но ты... Лена горестно вздохнула.
– Как ты мог провоцировать ни в чем не повинного человека?

– Не пойманный за руку - еще не значит невиновный, - невозмутимо возразил Сергей.
– Имей в виду, твой Андрей Святославович - тот еще типчик. Скользкий, ловкий, с двойным дном и с оригинальной маской, за которой скрывается...

– Замолчи!
– резко оборвала его Лена.
– Как вам платят за услуги - по фактически отработанному времени или сдельно, с головы? Говори, сколько получил за Тизенгауза!

– Лена, опомнись!

– С потрохами продался за тридцать сребреников!
– Поднявшись, Лена обдала его презрительным взглядом.
– Эх ты, фил+-р!

Жена ушла в комнату сына и осталась там ночевать, а Сергей, чертыхаясь, хватанул стакан водки, выкурил сигарету, за ней вторую и лишь после этого улегся в гордом одиночестве.

Не больно-то надо!
– настропалял он себя. Жена возомнила Бог весть что, раздула из мухи слона, а теперь небось ждет, когда он заползает перед ней на коленях, вымаливая прощение. Дудки! Как-нибудь перебьемся, благо женщин кругом хоть пруд пруди...

Заснул Сергей с мыслью, что Затуловский, по чьей непростительной оплошности он угодил в передрягу, редкостный ублюдок. Хвалится своей хитромудрой прозорливостью, а сам, конспиратор хренов, проморгал то, что лежало под носом. Допустимо ли внедрять в операцию агента, если его жена знает фигуранта по совместной работе?..