Чтение онлайн

Сдвинуть манифестацию паранормы на стандартные пятнадцать-шестнадцать лет, даже на семнадцать, а основу всё-таки не трогать. И рекомендовать к целительству, именно. Если какие-то остатки от генного домена вариации реальностей сохранятся и как-нибудь проявятся, то они найдут применение в лечебном деле. Надо сразу переориентировать проект со свободного выбора на целительство именно.

И тогда не будет проблем с семьями, кстати. Целительская паранорма запрещена к реализации в семьях полностью, за исключением, если оба родителя — сами целители или же это ребёнок-прайм новой генетической линии, который законом автоматически приравнивается в правах к детям руководителя проекта.

«Огненная Орхидея 2.0-прайм», вот так мой проект будет называться теперь. У Полинки через пару-тройку лет — после полной разработки и одобрения на Учёном Совете, — появится сестра.

Работаю до тех пор, пока глаза не начинают слезиться от усталости. Кофе уже не берёт. Надо лечь и отдохнуть, но мне не хочется. Ладно, скажем правду прямо: я боюсь спать. Вот так засну, и реальность переменится. На ту, где Итан Малькунпор начнёт смотреть сквозь меня, как будто я призрак или вообще нечто неодушевлённое.

Такая опасность существует. Раз уже вообще это стало возможным, смена одной реальности на другую, одной вселенной на другую, то правил и рамок нет. Всё меняется хаотически и сразу. Два комплекта памяти как подтверждение случившегося, да и то, если эпицентр тебя не заденет, ты же ничего так и не узнаешь никогда! Страшно.

Ждать невыносимо. Почему-то когда напряжённо ждёшь, время тянется так медленно, будто его поставили в режим слоу-мо! Нервы, нервы…

Сдаюсь. Ложусь на диванчик, почти сразу меня проваливает в дурной сон: вроде как я осознаю себя, и в то же время ничего не слышу, не вижу, не чувствую тела. И есть я, и нет меня, и мысли никак не уймутся, бродят по кругу, кусают собственные хвосты…

Просыпаюсь резко, от того, что кто-то стоит над душой. Вижу Аинрема. Отличный способ вогнать меня в инфраркт, между прочим. Справляюсь с собой, сажусь.

— Что-то случилось?

— Прошу прощения, профессор Ламель, — невозмутимо говорит он. — Пока вы отдыхали, я отслеживал ваши входящие. Обычная мера предосторожности…

Обычная. Глаза бы тебе выцарапать, я же не давала разрешения! Только то, что ситуация исключительная, и оправдывает подобное хамство. Спецслужбам — любым! — плевать на ущемление чьей-то личности, для них главное — Дело. В данном случае, Делом являлась моя тотальная охрана. То есть, высказать всё, что я думаю, в самых низких конструкциях, я не могу. Проклятье!

Тру лицо ладонями, стараясь проснуться получше.

— И что? — спрашиваю. — Что случилось?

— Как вы и предполагали, к вам обратились за срочной помощью.

— Так.

Вспоминаю Дарьяну Теплову с ребёнком из четвёртой генерации моего проекта и тут же просыпаюсь окончательно.

— Где они?

Аинрем чуть отступает в сторону. Дарьяна смотрит на меня большими глазами, прижимая к себе девочку.

— П-простите, — заикаясь, начинает она.

Я поднимаю ладонь, и молодая женщина послушно умолкает.

— Вы здесь, в той же самой одежде, что и у меня на приёме, при вас практически нет вещей. Вывод элементарен: вы сбежали. А поскольку сейчас праздник, какой бывает лишь раз в году, вам оказалось попросту некуда идти. Всё забито туристами и гостями Луны. Так?

— Д-да…

— Я решил, что два объекта лучше свести на одной территории, — невозмутимо объясняет Аинрем.

— Правильно решили, — киваю я. — Дарьяна, вы в безопасности. Не пугайтесь, самое страшное уже позади.

— Она… — Теплова вдруг всхлипывает, суётся носом в сгиб локтя, резко выдыхает.

Пытается справиться со слезами, ясное дело. Я старательно смотрю в сторону. Умение открыто плакать дано не каждому. Большинство своих слёз стыдится. Я бы тоже не хотела, чтобы в трудный момент видели мои зарёванные щёки…

— Мать? — спрашиваю, рассматривая прекрасный вид на город в панорамном окне. — Или бабушка?

— Василира Теплова, — звучит имя. — Мать…

Сколько искреннего чувства… и как же мы проглядели такую токсичную семью… Тщательнее нужно подходить к желающим заключить с нами контракт, тщательнее!

— У вас есть сёстры или братья, Дарьяна?

— Нет…

— Уже хорошо, — даже не пытаюсь скрыть облегчение.

Если бы там были ещё дети, несовершеннолетние, да боги галактики упаси, из моей этой несчастной четвёртой генерации, пришлось бы очень непросто. И именно сейчас, когда я с ума схожу от тревоги за Полину!

Впрочем, паранормы психокинетического спектра как раз и славятся подобными узлами. Всё захлёстывается в такой противоречивый и страшный клубок, что только успевай вертеться. И, конечно же, где-то не успеваешь. Что-то упускаешь. Иногда — фатально…

— А что…

— Что с вами будет дальше? При первой же возможности я отправлю вас с дочерью на Старую Терру… В реабилитационный сектор Тойвальшен-Центра. Потом я завершу свои дела здесь и вернусь на планету, тогда решим, как и где вам обеим дальше быть.

— А можно… можно улететь с Луны прямо сейчас?

Сколько надежды в вопросе. Сколько страха!

— К сожалению, такой возможности пока нет. Но здесь, рядом со мной, вы и ваша девочка в безопасности.

По глазам вижу, не убедила я девочку до конца. Она всё время косится на Аинрема, видно, что очень его боится. Согласна, он — страшный. Они все, во-первых, высокие, во-вторых, плотные такие. Гора мышц, скажем так. И взгляд… морозящий. Как ещё Полинка в такого влюбилась…

Впрочем, Полина увлечена сериалом про звёздную охотницу, а там красной линией проходит идея мира и дружбы между нашими народами. То есть, толерантности вместе с романтическим влечением к этой расе сериал добавляет с лихвой. Интересно, Дарьяна-то его смотрела? По возрасту — могла бы, ведь там уже за семьдесят сезонов, первый стартовал восемь лет назад.

А если на что-то подсел в подростковом возрасте, то бросить это потом довольно сложно. Всё равно смотрят. Ищут компанию себе с похожим увлечением или не признаются ни в чём, но — всё равно смотрят.

Синтезаторы пищи на Луне — главные кормильцы всего населения, и в нашем номере компактный, на сто блюд, тоже есть. Но натуральные продукты местного происхождения заказать тоже можно, правда, Аинрем сразу пресекает желание побаловать себя деликатесами в штыки. Нет, и всё, и, по здравому размышлению, понять его можно.

Но что делать с Тепловой, которая смотрит на него «горячим» волком? Этот народ у нас до сих пор многие очень «любят», и есть за что. У молодой матери в голове каша, по лицу видно, безо всякой телепатии. А ребёнок, естественно, считывает материнский эмоциональный фон, как и все дети…