Чтение онлайн

— Куда вы меня с девочкой притащили?! — возмущается Дарьяна. — Я имею право знать!

— Имеете, — киваю ей я. — Уверена, Саттивик Типаэск расскажет вам всё, что вы захотите у него узнать. Под психокод о неразглашении. У полковника первый ранг, знаете ли. А у меня всего лишь третий. Нет ни возможностей, ни полномочий выбалтывать государственные тайны.

Аинрем складывает руки на груди, смотрит на меня сверху вниз. Я смотрю в ответ, стараюсь копировать Типаэска — тот никогда не смущался своим низеньким ростом и тем, что вообще крылатый, то есть, с точки зрения практически всей Галактики существо по определению беспомощное и бестолковое. У очень многих врагов полковника такая оценка противника становилась последней ошибкой в их поганой жизни.

— Я вас спас, — выдвигает Аинрем весомый аргумент. — Вы мне должны. Отвечайте на вопрос.

— Отлично, — фыркаю я. — Спасибо. Но я не просила меня спасать.

— Могу вернуть обратно, — в его голосе проявляется ледяная злость.

— Возвращайте.

Мне страшно вернуться, но ведь наверняка в отеле уже приняли все меры. Не обратно же по времени Аинрем вернёт меня! Не за секунду до взрыва. Нет ещё таких технологий в Галактике. Ни технологий, ни паранорм. Полина и маленькая Юлия не в счёт, их возможности — статистическая погрешность. С такой паранормой вообще пока не очень понятно, что делать, развивать или гасить к такой-то матери от греха подальше. Эксперимент…

— Вы правы, профессор Ламель, — признаёт очевидное Аинрем. — С вами разговаривать не легче. Но вы, в отличие от полковника Типаэска, — гражданское лицо…

Меня бросает в жар. Спасительный пластырь ментокоррекции слетает под панической атакой в один миг: вся память о локальном пространстве Шаренойса раскрывается мгновенным цветком, в считанные секунды.

Там был конфликт. Проще говоря, война. Не масштабная, конечно, а локальная. Вроде маларийского мятежа. Но с участием друзей наших по разуму из Оллирейна. Вот такие же шароглазые рожи с нечеловеческим зрачком в виде ромбовидной звёздочки, один в один! Не регулярная армия, разумеется, а так. Уязвлённые. Не смирившиеся с решением своих Старших о мире с Земной Федерации.

За них никто из своих не отвечал и не вступался. Но и не препятствовали. Смотрели со стороны. Они любят наблюдать свысока, расовая особенность. Спровоцировать тяжелейший кризис, вот хотя бы локальную войну, а потом холодно оценивать как сам процесс, так и результат.

Что моя родная Ласточка, что станция Кларенс — цветочки, бутончики зелёные по сравнению с Шаренойсой! Я там сорок восемь дней… и каждый день в память врезан, ничем не выдрать. Каждый день… все сорок восемь… непрерывно, в единственном экземпляре, — вариация на такое давнее прошлое не распространилась. Сил у девочки не хватило. Но, скорее всего, просто была другая цель плюс откровенное незнание подобных вещей. Если тебе всего три года, где уж помнить такие исторические поворотные моменты и, тем более, жаждать их изменить…

— Не смейте… угрожать мне! — дёргаю ворот, воздуха не хватает. — Только попробуйте!

Он делает шаг, я отступаю:

— Не подходите. Не прикасайтесь ко мне!

Осознаю, что почти кричу, стараюсь взять себя в руки, получается плохо. В ушах звенит.

— Вам нужна помощь, профессор Ламель.

— Не от вас!

Мир снова качается и кружится, но не так, как при вариации, проще и знакомей. Кажется, я сейчас банально и по-глупому упаду в самый настоящий обморок.

Удержаться на ногах усилием воли, как поступают практически все отважные героини любимых Полинкой развлекалок? Идея хорошая, но исполнение подвело.

— Как ты здесь оказалась?!

— Транспортник «Колхида», Итан.

— Он пропал без вести. Пополнил собой тот самый мизерный процент статистики судов, не вышедших из GV-канала в обычное пространство…

— Конкретно этот вышел. Только не туда. Наверное, эти сволочи приспособились маскировать похищения под естественные причины. А ты почему здесь, Итан?

— Я же врач, Ане. Мы все военнообязанные. Мы — спасаем, мы бережём…

Открывать глаза не хочется. Я чувствую, что лежу, и вроде как со мной всё в порядке, голова только слегка ватная. Кто-то рядом, видеть не хочу. Потому что этот кто-то — не Итан Малькунпор…

Что, что помешало проснуться и осознать очевидное тогда, сразу после возврата из Шаренойсы?.. Итан был рядом. Всегда рядом, несмотря на то, что хватало работы с первичной помощью, а я ведь не так уж сильно и пострадала… по сравнению с другими.

Что мешало?

Потом мы поругались до смерти из-за «Огненной Орхидеи». В тот же год. Глотки сорвали, яростно доказывая, как другой неправ и что ему со своей неправотой надо сделать: потереть о голову и засунуть в одно место. Очень это важным казалось тогда обоим, доказать. И — столько лет потом… впустую…

А сейчас увижу ли я Итана снова? А если увижу — не растворила ли вариация реальностей за авторством маленькой Юлии его чувства ко мне? Ребёнку-трёхлетке откуда понять, что должно сохранить во что бы то ни стало, а что — да провались оно во тьму…

Обзорная галерея над куполами лунного города. Мороженое. Поцелуй.

Сладкий будоражащий вкус до сих пор на губах, как будто расстались недавно.

Неужели мне останутся теперь только лишь воспоминания о несбывшемся?..

— Вы очнулись, профессор Ламель, — ненавистный голос режет уши.

У них очень характерная речь, даже если стараются говорить правильно, без акцента. Но всё равно, тех, кто, как я, получил от них в своё время заряд бодрости на всю жизнь, уже не проведешь.

Сажусь, голова тут же взрывается болью. Сжимаю ладонями виски. Где я — понятно. В том пространстве, куда Аинрем нас выдернул через струну гиперпортала. Чем оно лучше схрона маларийских мятежников, к которым угодила бедная Полина? Не знаю, ощущения самые нехорошие.

Полю Типаэск спасёт, а кто спасёт меня?

— У вас чрезмерная реакция, не находите?

— Вы же собирали сведения обо мне, Аинрем, — устало говорю я. — Причины моей чрезмерной реакции вам известны. Оставьте. Я не на допросе.

Они не владеют методикой извлечения сведений из неактивного сознания, вот о чём нужно помнить. До перворанговых телепатов им далеко. Зато зацепить словами — могут, и ещё как. Надо молчать! Молчать, и не вестись, как бы ни хотелось сорваться и применить богатую обсценную лексику нескольких рас скопом.

— Проект «Огненная Орхидея» есть в общем доступе, — говорит Аинрем. — Там очень любопытные сведения, очень. В профиле проекта на ГосИнформе.

— По поводу «Огненной Орхидеи» — к Типаэску, — стою на своём. — Вы не подписывали контракт с Лабораторией Ламель о неразглашении конфиденциальных данных, так что извините. ГосИнформ и полковник Типаэск. Всё. И оставьте меня уже в покое наконец!

— Как скажете, — он собирается уйти.

— Аинрем, — окликаю его я.

Он смотрит через плечо на меня: