Чтение онлайн

Потому и реагирует он быстро. Быстрее, чем я могу сообразить, в чём проблема. Вот только — поздно, поздно, поздно…

Всё мгновенно смешивается в дичайшую кучу: время, стены, само мироздание.

Окно сгорает в адском пламени. Взрыв! Жуткая каша, как тогда, когда мы с Иризом попали на такой же взрыв в комнате Полины. Чёрные фигуры возникают в пустом проёме, в их руках оружие… И в отражении склонившегося надо мной безликого зеркального шлема я вижу свою руку на полу — белые пальцы, кровь…

… я умираю…

… последняя картинка в угасающем зрении — девочка Юлия.

Она стискивает в ручонке шоулем, подаренный Аинремом, и тот вдруг рвётся, рассыпается отдельными деталями по полу, заваленному обломками, залитому кровью — моей? Или уже не только моей?

Нет! Не надо!

Свой крик не слышу даже я сама.

Я только вижу, как ко мне подкатывается одна из составляющих шоулема, всё так же похожая на красивый камушек, только искорёженный, странным образом вывернутый внутрь — само пространство не выдержало воздействия запредельной паранормальной силы. Цвет камня медленно меняется с мягкого фиолетового на кроваво-багровый. Обломок крутится, крутится, и наконец-то ложится на пол, а я за ним слежу так, как будто ничего важнее нет больше на свете.

Камушек теряет движение, застывает.

А мир срывается в безумный танец. Он закручивается бешеным водоворотом, оплывает, деформируется, как кусок мягкой полимерной глины в руках ребёнка. Всё вокруг колеблется, то возникая, то пропадая вновь…

— Мама-а-а…

Не остаётся ничего, кроме жаркой тьмы. Ни зрения, ни слуха, ни осязания, ни даже боли. Ничего. Только сознание не гаснет, всё ещё копошится на дне безвременья: сдвинуть дату ранней активации паранормы на десять-двенадцать лет… проверить ещё раз расчёты… не допустить ошибки, не допустить ошибки, не допустить ошибки… я ничего не успеваю! Я ничего не успела! Как обидно! А ведь сколько идей… прорывных, способных изменить существующее положение дел в такое качество, какое нам и не снилось. И они умрут сейчас вместе со мной. Обидно.

Кипящая слюна на языке.

Холод.

Вернуться туда, откуда невозможно уйти…

…уйти…

… я умираю.

Последняя паническая мысль о том, что Итан Малькунпор меня убьёт! Мало того, что дала себя уничтожить, так ещё и паранорму сотворила такую, с какой невозможно справиться никому из ныне живущих…

На меня окончательно падает темнота.

Прихожу в себя резко, рывком. Комната всё та же, никаких следов взрыва, ничего. У Дарьяны глаза квадратные, у Аинрема в руках тот прибор, отсекающий ментальное воздействие. И лишь у меня одной — опыт.

Опыт смерти.

Повторный.

— Стоять, — командую я, потому что Аинрем как раз и собирается отдать Дарьяне прибор.

Именно сюда нас выкинуло вариатором реальности, почти бессознательным выплеском паранормы маленькой перепуганной Юлии. Помнит ли девочка хоть что-нибудь? Судя по тишине из спальни, её вернуло в сон, и она не вскинулась в крике. Не умерла же, в конце-то концов! Отчаянно прислушиваюсь ментально — жива, сонные мысли, хаотическая череда тревожных образов. Кошмар всё ещё снится, он всё ещё не досмотрен до конца…

Я не помню, сколько прошло времени от включения прибора до атаки. Да и неважно это. У Аинрема — интересный взгляд: он всё понял. Понял даже больше, чем ему положено, вот ведь засада. Полковник Типаэск, простите, но нам сейчас спасаться надо!

— Принесите Юлю, Дарьяна, — прошу я.

— Она спит…

— Рискнём. Так надо, поверьте.

Умная девочка. Взгляд полон ужаса, но она приносит малышку, и я киваю Аинрему — теперь давайте сюда ваш прибор.

И сразу после его включения мы уходим в коридор отеля, оттуда — вниз по широким переходам и лестницам. Лифты вызывают у нас дружный приступ клаустрофобии, мы проходим мимо, даже не сговариваясь.

За нами с тихим гудением разворачивается защитное силовое поле! Непрозрачное, но что за ним творится, мы понимаем и так!

Аинрем вскидывает руки, очень неприятное мгновение и вот мы уже не в отеле, а где-то… даже слов не подберу, где, но догадываюсь.

Огромное помещение, с широким панорамным окном, в окне — сосны, сосны, сосны, и может показаться, будто мы на планете, на Старой Терре. Но нет, чёрное небо над сосновыми кронами и сине-белая половинка планеты за ними внятно говорят о том, что мы всё ещё на Луне.

Чтобы понимать Полину, я вникала в сериал про звёздную охотницу, будь он неладен, тщательно и без дураков вроде быстрого просмотра. А ещё, в отличие от Полины, я немного знала, на что способны спецслужбы. Так уж получилось.

Аинрем активировал струну гиперперехода.

И привела она в то место, которое он считал безопасным.

Меня настигает запоздалая реакция: начинает мелко трясти от пережитого ужаса.

Ну, конечно! Конечно же! Окно ведь в нашем номере — панорамное, встроенное прямо в купол отеля, сразу за ним — безатмосферное внешнее пространство города. И ощущения в памяти настолько свежи, что я невольно сглатываю, чтобы убедиться: на языке ничего не кипит.

Думаю, инфосфере будет полезно узнать ощущения человека, оказавшегося в вакууме и умершего от этого. Если Типаэск позволит. Ему-то что. Он наверняка всё знает и так. На его службе таких смертей было немало… И таких, и других, и каких угодно. Он перворанговый. Он оставался со своими подчинёнными до конца, надо думать.

— Что это было? — требовательно спрашивает Дарьяна.

Её тоже ощутимо потряхивает. Но она держится, умничка. Я всё-таки опасаюсь истерики, но нет, обходимся без неё.

Юля просыпается, трёт кулачками глазёнки. На удивление: не кричит. Даже слегка улыбается. Её ставят на пол, она тут же доверчиво берёт меня за руку. И всё бы ничего, но в её взгляде я вижу эхо пережитой смерти. При относительно спокойном эмоциональном фоне. Как будто…

Как будто она где-то бегала, где нельзя, влезла, куда нельзя, разбила там коленку, а теперь коленку обработали и сняли боль. Во взгляде — «виноватое 'я больше не буду».

Да уж, пожалуйста, больше не будь!

— Так что произошло? Мы ведь умерли! Я же помню! Что случилось, почему вы молчите? Что это было?

Она всё же на грани истерики, плохо. Ещё может сорваться, совсем будет плохо, если так.

— Вариация реальностей, — невозмутимо говорит Аинрем, и в его глазах разгорается хищное пламя расового любопытства. — Ничего не хотите рассказать нам, профессор Ламель?

— Давайте рассказывать будет полковник Типаэск, — холодно предлагаю я. — У него получится лучше.

— Не думаю, — холодно возражает Аинрем.

— Почему?

— С полковником сложно разговаривать.

— А со мной, думаете, легче? — искренне удивляюсь я.