Чтение онлайн

Поднимаю на него взгляд:

— А смысл?

Мне больно и плохо, но ему об этом знать ни к чему. Протокол три-один ментального уравновешивания, любезно предоставленный мне Типаэском, отлично годится для барьера. Итан, как бывший перворанговый, конечно, может его вскрыть. Но это будет уже вторжение, ментальная инвазия, нарушение свободы мыслеизъявления. И поплатиться за подобное можно очень многим, вплоть до серьёзного поражения в правах. С высылкой в миры фронтира в качестве оператора ручной лопаты!

— Вы ударили словесно меня при Полине, профессор Малькунпор, — да, судя по его лицу, самый верный тон, и дистанция от доверительного «ты» в отстранённо-вежливое «вы». — Недостойно и низко профессионала вашего уровня.

— Ане, — говорит он, ещё не понимая всей глубины той ямы, в какую он сейчас загнал себя, — не начинай. Если хочешь продолжать работу со мною вместе…

— Работу? — холодно спрашиваю я. — Над чем? Проект «Огненная Орхидея» закрыт. В ближайшее время проведу все формальности. Доволен?

— Ане, ты серьёзно? — очень удивляется он. — Куда же ты денешь полмиллиона детей четвёртой генерации? Сольёшь в канализацию, как отработанный материал?

Его явно несёт, и он ничего не может с собой поделать. Я даже понимаю, почему: нервный срыв от переутомления. Но, простите, а я не переутомилась? Мне не плохо? Почему — только и исключительно за мой счёт?! Как будто я розы нюхала, пока Итан был на задании под началом полковника Типаэска! Я, между прочим, умерла. Во второй уже раз за последние несколько суток!

— Лаборатория Ламель обратится к другим целителям. Незаменимых нет, профессор Малькунпор. Контракт с вами расторгается в одностороннем порядке. Все, положенные в таком случае, штрафы и пени, Лаборатория Ламель берёт на себя. Всё, — развожу руками. — Лавочка закрылась. Всех благ!

Я закрываю сознание ещё плотнее и ухожу, не слушая, что он ещё там выговаривает мне, уходящей, в спину. Чего мне стоит не побежать со всех ног, размазывая по щекам сопли и слёзы, знаю только я одна.

Но я не бегу, а иду ровно, с прямой спиной и неторопливо. Мне чудится звук шагов, кажется, будто Итан догоняет меня. Но когда я решаюсь обернуться, то вижу за своей спиной пустоту.

Никто не догнал. Никому я не нужна. И не буду нужна в ближайшее время.

Прислоняюсь на время разгорячённым лбом к стене, унимаю сердцебиение и жду, когда перестанут мелькать чёрные мушки в глазах.

Вот так. В два счёта узелок развязался. А казалось бы, да?

В больничном блоке-столовой на удивление неплохое меню. Может, для тех, кто привык к изыскам, оно слишком простое, но мне сейчас не нужно ничего, кроме кофе. А в кофе я всегда ценила количество кофеина в первую очередь. Ароматы, сладость, горечь, кислотность и прочее — всё это имеет значение в минуты покоя и расслабленности, а какой уж тут покой.

Когда он был в моей жизни, тот покой?

Игорь…

Игорь Жаров никогда не поступил бы так. Ни со мной, ни с Полиной. Но он, справедливости ради, никогда и не пытался разделить со мной бремя работы над проектами новых генетических линий, безусловно принимая всё, что связано с научной деятельностью: работу сутками напролёт, поездки на реал-конференции, ментальные совещания через инфосферу… Игорь совершенно не разбирался в биоинженерии. Он просто поддерживал меня. Всегда и во всём.

Как же мне его не хватает сейчас! Его уверенности, его взгляда, прикосновения. Огня его ладоней. Как несправедлива жизнь, отмеряющая так мало времени одному и щедро отсыпающая его же — второму.

Ну почему, почему — не в один день? Почему идут годы и годы, складываются в десятилетия, память стирается, как её ни подновляй фотографиями и общими записями. Народу Ириза легче, чем нам: они помнят своих родных. Хорошо, наверное, иметь наследственную, обусловленную генетикой, память! Ничего не забудешь с гарантией.

А у нас… Нас, Человечество, не зря зовут беспамятными. Инфосфера — отличная штука, но она — общая, для всех. Туда можно поместить что-то своё, но ведь не всё же. И фотография в информе или рамочке на столике возле кровати — совсем не то, что живая память в душе…

Обжигаюсь горячим кофе и не чувствую ничего. Ни запаха, ни вкуса, ни ожога на нёбе. В голове снег.

Активирую терминал, формирую пакет документов на закрытие «Огненной Орхидеи». Слёз нет, жалости нет, ничего нет. Я останусь вести проект до тех пор, пока мы не поможем малышам четвёртой генерации, а дальше… Не знаю, что будет дальше, и знать не хочу. Что-нибудь. Как-нибудь. Где-нибудь. Неважно. Финал.

Палец зависает над голографической кнопкой «отправить» — стандартная зелёная галочка, не было времени полностью настроить под себя интерфейс на новом терминале. Я ещё буду разбираться с настройками, времени-то впереди теперь у меня будет много.

Да. Отправить.

И заказать новый кофе. С вафельными трубочками.

Я забыла установить приват. За что приходит неизбежная расплата: рядом с моим столиком возникает Саттивик Типаэск.

Безо всяких церемоний он усаживается напротив. Ставит на стол локти, складывает свои трёхпалые гентбарские лапки домиком и смотрит на меня.

— Что? — не выдерживаю я пристального взгляда.

— Только что ты сделала огромную глупость, Ане, — говорит он. — Я здесь, чтобы вернуть тебя в чувство.

— Работать с Малькунпором я не буду, — тут же отвечаю я.

— Жаль. Но речь не об Итане Малькунпоре.

— Сат, не говори загадками. О ком же ещё?

— То, что вы поругались, не имеет никакого значения, — отвечает Типаэск. — Как поругались, так и помиритесь.

— Ни за что!

Он отмахивается изящным жестом «не смеши мою плазму». Ставит на стол свой специальный приборчик от специальных разработчиков его специальной службы, будь она неладна. Активирует приват. Невидимое защитное поле с еле уловимым, на грани слуха, шорохом накрывает нас надёжным куполом.

Всё. Никто не услышит и по губам ничего не прочтёт, а если сунется ментально — получит по мозгам и будет долго плакать.

— А вот то, что ты решила похерить проект «Огненная Орхидея» ни в какие чёрные дыры, уж извини.

— Ты контролируешь мои исходящие?! — возмущаюсь я. — Ну, знаешь ли, это уже за гранью!

— Не только твои, — отвечает он. — Поскольку данный проект вошёл в мою зону ответственности, я буду контролировать всё, с ним связанное. Нравится тебе это или нет.

— Контролируй, пожалуйста, я не против. Только без меня.