Чтение онлайн

Итак, 3-й военный район включал в себя четыре армейские группы. Большая часть войск оборонялась фронтом на север, имея перед собой японские плацдармы на южном берегу реки Янцзы, практически слившиеся в единый — от морского побережья, от Ханчжоу и Шанхая, и до озера Поянху — плацдарм протяженностью до 900 км.

На правом фланге этого фронта, против ханчжоуской группировки японцев, действовала 10-я армейская группа в составе 10-й и 91-й армий, а также объединенной антияпонской армии провинции Чжэцзян (полупартизанское соединение), включавшей в себя также и войска, подчиненные местному правительству — отряды охраны соляных разработок, морскую полицию, отдельные охранные батальоны губернатора. Они несли охрану побережья Восточно-Китайского моря.

В центре фронта находилась 23-я армейская группа. Она действовала в направлении Нанкина (правый фланг), Датуна (центр) и Аньцина (левый фланг). В состав группы входили 25, 50, 21, Новая 4-я армии. Эта армия под командованием Е Тина, созданная из коммунистических отрядов, вела борьбу южнее Янцзы, в тылу японских войск, и, несмотря на небольшую численность, была наиболее активной армией всего военного района.

На левом фланге фронта, по восточному берегу озера Поянху и до стыка с 9-м военным районом держала оборону 32-я армейская группа в составе 29-й армии и двенадцати отдельных охранных полков провинции Цзянси.

В глубине 3-го военного района, охраняя большую часть морского берега (до 600 км), располагалась 25-я армейская группа в составе 100-й армии и пяти охранных бригад. [228]

Резерв командующего районом составляли 86-я и 88-я армии.

Всего военный район имел 26 пехотных дивизий, пять охранных бригад, 14 охранных полков и множество больших и малых отрядов, учесть численность которых было почти невозможно. Да и в штабах армий никто этим не занимался. Обычай брать цифры с потолка, видимо, угнездился с давних времен. Командиры дивизий и бригад называли своим начальникам дутые цифры, чтобы получить побольше снаряжения, вооружения, продовольствия. Никакого порядка в подготовке обученного пополнения не было. Любой командир дивизии для восполнения потерь мог сам мобилизовать в свое соединение мужчин той или иной группы деревень и на другой же день бросить их в бой. Запасных полков в нашем понятии в гоминьдановской армии не существовало. Набирался в тылу полк новобранцев, присылались в него офицеры, учили в зависимости от обстановки неделю-две, иногда и месяц, затем полк в полном составе вливался во фронтовую дивизию. Сам штатный состав пехотных дивизий был различным. Даже дивизии Центрального правительства делились на соединения шести-, четырех — и трехполкового состава, в иных штат предусматривал 8 тысяч человек, в других 12 тысяч, были и 14-тысячные дивизии. А в местных войсках, подчинявшихся губернаторам провинций, состав дивизий вообще зависел от всяких случайностей. Бессистемность в организации, комплектовании и пополнении войск вела к тому, что точная их численность и боевой состав часто не были доподлинно известны даже вышестоящему штабу.

Исходя из того что к декабрю 1939 года войска 3-го военного района уже около года вели бои только местного значения, что все дивизии и бригады были за это время пополнены, можно с достаточной уверенностью назвать общую цифру 300–320 тысяч человек. Это, разумеется, только войска Центрального правительства Чан Кайши. Численность частей и отрядов провинций Цзянси, Аньхой, Фуцзянь и Чжэцзян суммировать трудно. Справедливости ради скажем, что их боеспособность была очень низкой, поэтому при подсчете соотношения сил эти формирования весят мало.

Как свидетельствует моя рабочая карта того периода, против китайских войск 3-го военного района стояла 13-я японская армия в составе четырех пехотных дивизий и трех смешанных (пехотно-кавалерийских) бригад. Дивизии трехполкового состава были в организационном отношении наиболее современными. В них насчитывалось 22 600 человек [229] (почти на две тысячи меньше, чем в дивизии старой организации), но зато такая дивизия имела в полтора раза больше орудийных стволов, в три раза больше легких танков и бронеавтомобилей, почти в пять раз больше автомашин. Примерная численность 13-й японской армии — 110–120 тысяч человек. Причем все три смешанные бригады и несколько пехотных полков охраняли тыловые коммуникации — шанхайский порт, речные порты и пристани на Янцзы, а также проходившую вдоль реки железную дорогу Шанхай — Нанкин.

В результате предшествовавших боевых действий главная группировка 13-й японской армии в районе Шанхай, Ханчжоу, Нанкин довольно далеко отстала от продвинувшейся на запад 11-й японской армии. Образовавшийся между ними 250-километровый разрыв обороняла 116-я пехотная дивизия со штабом в городе Аньцин. Этот слабо обороняемый войсками противника участок и наметили для прорыва советские военные советники еще летом. В случае успеха китайские войска, форсировав Янцзы, могли отрезать и окружить группировку противника в Центральном Китае.

Смелый замысел требовал и смелости в его исполнении. Гоминьдановские штабы всех степеней приняли план с восторгом и тут же путем бесчисленных мелких оговорок стали сводить его на нет. К тому времени, когда я вступил в должность военного советника, план претерпел заметные изменения. Вместо глубокого прорыва через рубеж Янцзы юго-западней Нанкина ставка Чан Кайши и командование 3-го военного района ограничили задачу войск выходом на южный берег реки. Цель операции так и формулировалась:

«1. Разбить обороняющегося противника — 116-ю пехотную дивизию.

2. Выйти к реке Янцзы и прервать сообщения по ней»{78}.

Уточняя действия войск, штаб генерала Гу Чжутуна подчеркнул в приказе, что сразу же после выхода к реке Янцзы войска должны перейти к обороне. Таким образом, активность командующих армиями и командиров дивизий гасилась еще до начала наступления. Преодолеть 10–20 километров в глубь японского плацдарма и выйти к реке представлялось гоминьдановцам пределом возможного успеха. О каких же решительных задачах может идти речь, если наступление, готовящееся полгода, должно лишь вытолкнуть с плацдарма одну японскую дивизию? [230]

Та же опасливость (как бы чего не вышло!) наблюдалась в сосредоточении сил. В полосе наступления 23-й армейской группы, между 50-й (справа) и 21-й (слева) армиями, вводилась из резерва лучшая из армий района — 86-я. Ей предстояло прорвать фронт на главном направлении. Всего в трех армиях и резерве группы армий было 8 пехотных дивизий и ожидалось прибытие 4–5 артиллерийских полков РГК. Следовательно, в наступлении предстояло участвовать примерно четверти всех сил пехоты 3-го военного района, а если считать и провинциальные войска, то получится, что из каждых пяти солдат наступал лишь один.

Продолжались осложнения с сосредоточением артиллерии. Соседний 9-й военный район не хотел отдавать временно ему приданные артполки РГК, мне пришлось докладывать А. Н. Боголюбову, а ему «нажимать» на Чан Кайши. Только тогда полки РГК двинулись к нам.

Эта артиллерия усиления стала прибывать во второй половине ноября. Все части совершали многодневные марши. Из Хэньяна, из резерва главного командования, перебрасывался на грузовиках 51-й полк малокалиберной артиллерии, вооруженный советскими 37-мм противотанковыми пушками (72 орудия). Оттуда же комбинированным маршем (частью на машинах, частью пешим порядком) прибыл 18-й артполк — 36 советских минометов калибра 82 мм. Из 9-го военного района в наше подчинение поступил 14-й тяжелый артполк — два неполных дивизиона тяжелых 150-мм немецких гаубиц — 12 орудий. Командование 9-го военного района долго не хотело передать нам 2-й легкий артполк неполного состава (шесть советских легких пушек и шесть английских полевых гаубиц), поэтому эта часть прибыла только в ночь перед наступлением. Такая же, с позволения сказать, волынка произошла с тяжелым минометным дивизионом (8 французских минометов). Командование 25-й армии передало его в ударную группировку лишь после неоднократных телеграмм и радиоприказов командующего районом.

Кроме перечисленных частей в 3-м военном районе была своя артиллерия усиления — 1-й горный артполк (18 французских 75-мм пушек) и 42-й зенитный артполк, вооруженный 20-мм пушками-автоматами.

В целом же, планируя действия артиллерии на участке прорыва, мы могли усилить пехотные дивизии 86-й армии, а также левый фланг 50-й армии и правый фланг 21-й армии 170–180 стволами, включая сюда минометы и зенитные [231] пушки. Укомплектованная гоминьдановская пехотная дивизия располагала 25–28 артиллерийско-минометными стволами. Следовательно, пехота ударной группировки вместе с резервами имела еще 200–220 стволов. Итого до 400 стволов на примерно 60-километровом фронте наступления, то есть по 6–7 стволов на один километр. Но на участке прорыва ударной 86-й армии мы довели эту плотность до 20–25 стволов на километр. Такое усиление этой армии в ущерб соседним опять вызвало бурю протестов командующих 50-й и 21-й армиями, но генерал Ло Шакай меня поддержал, участок прорыва был обеспечен артиллерией.