Чтение онлайн

С переводчиком Суном и ординарцем Ли мы прошли в фанзу и, едва легли, уснули как убитые. Три часа спустя, близ полуночи, Ли меня разбудил, мы отправились в деревню Чаолин, близ которой располагался наблюдательный пункт начальника артиллерии генерала Ло Шакая. До начала наступления оставалось около пяти часов.

Датун-Чэньянская операция

Оперативный приказ начальника артиллерии Ло Шакая практически оформил и закрепил ту длительную борьбу, которую мы с ним вели против командармов, не желавших расставаться ни с одной «своей» пушкой. Нельзя сказать, что нам удалось полностью осуществить свой замысел, но все же часть артиллерии фланговых 50-й и 21-й армий, а также 25-й армии была передвинута к центру, в полосу главного удара 86-й армии. Сюда же сосредоточилась большая часть артиллерии усиления из состава 14-го тяжелого, 2-го легкого, 1-го горного и других артиллерийских полков и отдельных дивизионов.

Группировка артиллерии в полосе 86-й армии имела две группы: дальнего действия и поддержки пехоты. Всего около 90 артиллерийских и минометных стволов, из них 14 тяжелых. Задача — поддержать наступление 10-й и 16-й пехотных дивизий в направлении высоты Булин и города Хучун и дальнейшее продвижение пехоты к Янцзы с целью разгрома главных сил 116-й японской дивизии.

Наступавшая правей 50-я армия нацеливалась на Датун — крупный город и речной порт на Янцзы. В артиллерии усиления преобладали легкие и противотанковые пушки, всего 27 стволов. Гоминьдановское командование располагало сведениями, что в Датуне и окрестностях находятся японские танки и бронеавтомашины. Поэтому противотанковый щит был тут не лишним.

Слева от 86-й армии наносила удар 21-я армия. Ее пехоту поддерживали более 40 орудий и минометов. [237]

В огневом резерве начальника артиллерии осталось 15 легких и тяжелых гаубиц, огневые позиции которых также размещались в полосе 86-й армии.

Таким образом, нам за счет второстепенных участков удалось создать довольно внушительную — более 100 стволов — группировку (с артиллерией пехотных дивизий — до 200 стволов) на направлении главного удара.

И вот наступила долгожданная минута — ровно в шесть утра 16 декабря 1939 года по сигналу с наблюдательного пункта начарта 3-го военного района грохнул первый залп артиллерийской подготовки. И сразу вся четкая линия холмов Чжэнсиньшань, Пайфаньшань, Чэндзяшань, Чжаолушань и Нюньшаньбао покрылась дымом разрывов. В дыму иногда появлялись как бы пустые проплешины. Это означало, что какой-то дивизион или батарея не выдерживает темпа стрельбы. Ло Шакай кричал что-то сердито по телефону, серия снарядов рвалась на этой «проплешине», но возникали пустоты в новых местах. По-русски говоря, артподготовка шла со скрипом. Не чувствовалось в ней слаженности.

Тем не менее артиллерийский огонь свое дело сделал. Видно было, как японские пехотинцы — десятки солдат — выскакивали из окопов и бежали прочь, пытаясь укрыться за гребнями холмов. Но самый убедительный вклад в артподготовку вносили тяжелые гаубицы 14-го артполка. Они били по находившимся в глубине вражеской обороны батареям. Прошло уже с полчаса, а ни одно японское орудие, ни один миномет не ответил нам. Значит, предварительная черновая работа по засечке целей и подготовке данных для стрельбы оказалась плодотворной. Добавлю, что, с моей точки зрения, эта работа была не из приятных.. А дело вот в чем. 14-м артполком командовал полковник Пин, подготовленный в военном отношении офицер, но прояпонски настроенный. А ведь этот полк был главной силой в контрбатарейной борьбе. Нет, Пин не мог откровенно саботировать подготовку к наступлению, но, хоть я его и не спрашивал, старался вопросом, репликой, жестами показать, как высоко он ценит военное искусство Японии. Однажды вспомнил и русско-японскую войну 1904–1905 годов и поражение русской армии в Южной Маньчжурии. Эти уколы Пина мешали мне работать с офицерами его полка. Я сказал переводчику Суну:

— Переведи господину Пину, что поражение русских под Мукденом было давно, а поражение японцев на Халхин-Голе — три месяца назад. Если его интересует работа [238] советской артиллерии в этом сражении, я выкрою время и поделюсь с ним тем, что мне известно.

Пин интереса к затронутой теме не выказал, но и мне больше не мешал работать над подготовкой тяжелого полка к борьбе с японскими батареями и прочими дальними целями. И теперь, наблюдая в стереотрубу стрельбу четвертой батареи по одному из наиболее сильных опорных пунктов противника на высоте Пайфанынань, я чувствовал удовлетворение. Хорошо ведут огонь!

В семь утра китайская пехота поднялась из окопов и дружно кинулась в атаку. Ружейно-пулеметный огонь противника был слабым. Китайцы густыми цепями, несколько скучиваясь по мере продвижения, взбирались на пологие холмы, прыгали в японские траншеи, выбирались из них и уходили еще дальше, за гребень.

Первая фаза боя заканчивалась. Ясно, что сильная и нацеленная артподготовка застигла японцев врасплох. Конечно, они ждали каких-то активных действий, готовились их отразить, как обычно. Привыкли, что китайская артиллерия конными упряжками выезжает на холмы и ведет боевую работу по принципу: вижу — стреляю, не вижу — не стреляю. А этот внезапный и мощный, в две сотни орудийно-минометных стволов, первый огневой налет, накрывший сразу и все опорные пункты на холмах, и батареи в глубине, и перекрестки дорог, и линии связи, оказался для противника неожиданным и, следовательно, сильнодействующим. Возникла паника. Это мы наблюдали в сильные оптические приборы.

А вокруг себя я видел радостные лица, штабные артиллеристы поздравляли друг друга и принимали поздравления по полевому телефону. Что-то слишком рано! Наступала вторая фаза боя — куда более сложная. Пехота пробилась в глубину обороны противника, ее заранее запланированное взаимодействие с артиллерией закончилось, теперь успех зависел от умелой импровизации пехотных и артиллерийских командиров, от того, насколько хорошо сумеют они без подсказки сверху помочь один другому. Вот эта-то сторона дела меня и настораживала.

Несмотря на первоначальный успех, на быстрый и почти без потерь прорыв переднего края противника, дальнейшее продвижение 10-й и 16-й пехотных дивизий происходило медленно. С разрешения Ло Шакая я выдвинулся вперед, на наблюдательный пункт командира 2-го легкого артполка Чжан Веня. Он возглавлял всю группу поддержки пехоты — [239] 36 орудий и 32 миномета, и с его НП хорошо просматривались боевые порядки атакующих батальонов. Боевыми эти порядки можно было назвать лишь с натяжкой. Как только японский пулемет или просто небольшая группа стрелков открывали прицельный огонь, китайская пехота начинала скучиваться. Это скучивание под огнем — один из главных признаков слабообученной пехоты. В спокойной обстановке каждый солдат понимает, что, атакуя, нельзя жаться друг к другу, что оружие противника поражает толпу гораздо быстрей и сильней, чем правильную, с хорошими интервалами цепь. Однако держать такую цепь способны лишь хорошо обученные и дисциплинированные бойцы. Здесь, на склонах холмов Чжэнсиньшань и Пайфаньшань, ничего похожего я не видел. Сбившись в толпу, пехотинцы 10-й дивизии пытались продвинуться к горевшей мандариновой рощице, но невидимая нам сила — огонь японцев — отбрасывал толпу, она разбегалась, внизу офицеры ее собирали и опять вели вверх по холму. Примерно ту же картину наблюдали мы и справа и слева.

Артиллерия поддержки пехоты очень плохо поддерживала эту пехоту. Сам Чжан Вень производил впечатление человека деятельного, бодрого, распорядительного, однако в данный момент, на четвертом часу боя, он лишь номинально являлся начальником артгруппы. Как только пехота продвинулась на три-четыре километра и артиллерия двинулась вслед, чтобы поддержать ее огнем и маневром, Чжан Вень стал терять связь с дивизионами и батареями. Одни ушли вперед, другие отстали, третьи двинулись не туда, куда он приказал, четвертые посылали вестовых с донесениями, что не могут найти пехотных начальников, которым были переподчинены. Неразбериху тактическую усугубляла нехватка телефонного провода. Резерва технических средств связи не имели ни начальник артиллерии района, ни командиры полков, дивизионов и батарей. Все это привело к тому, что Чжан Вень, который во время артподготовки управлял почти 70 артиллерийскими орудиями и минометами, теперь, в очень сложной и ответственной фазе боя, поддерживал связь с тремя-четырьмя батареями, располагавшими в совокупности 12–16 стволами. Практически он потерял управление своей группой, не мог сосредоточить огонь, где требовалось, и пехота на какое-то время оказалась предоставленной самой себе. Хорошо еще, что японская артиллерия по-прежнему молчала. Около одиннадцати утра она попыталась проявить активность. Отдельные орудия и минометы время от времени открывали огонь, но группа артиллерии [240] дальнего действия — тяжелые и легкие гаубицы 14-го и 2-го артполков — быстро подавляла эти попытки.

В третьем часу пополудни командиры дивизионов и батарей один за другим стали докладывать, что снарядов осталось очень мало. Да нам на наблюдательном пункте Чжан Веня это было и слышно и видно. Артиллерийский огонь, который примерно в полдень, после восстановления связи с большинством батарей и пехотными начальниками, приобрел некоторую стройность, опять разладился. Стрельба угасала по всему фронту прорыва 86-й армии.

В пять часов последним усилием пехотинцы 10-й дивизии вышли на гребень холмов Чжэнсиньшань и Пайфаньшань, а полки 16-й дивизии окружили японский опорный пункт на горе Булин. Это был, так сказать, последний всплеск боя 16 декабря. С передовой в тыл протянулись длинные вереницы легкораненых солдат и санитаров с тяжелоранеными на носилках. Навстречу им брели к передовой такие же вереницы носильщиков со снарядными и патронными ящиками и мешками с продовольствием. Походных кухонь не было. Котлы солдаты тоже таскали в походе на себе, а пищу готовили на кострах.

Сумерки сгустились, на поле боя там и сям оранжевыми движущимися пятнами вспыхивали костры, потянуло аппетитным дымком. Наверное, и сто, и триста, и более лет назад вот так же после боя собирались к медным котлам китайские солдаты. А я подумал, что в течение дня мы не видели ни одного японского военного самолета, что в боевых порядках 86-й армии, да и то близ штаба, стоит единственная зенитная батарея — три малокалиберные 20-мм автоматические пушки. Если японцы перебросят сюда авиацию до того, как 86-я армия завершит прорыв, ей придется очень трудно.