Чтение онлайн

–  Смотри, герой, а то фашисты за такие вещи не помилуют: хату сожгут, родных расстреляют.

–  А их и так нет…

–  Сирота?

–  Я кивнул головой.

–  А у кого ты живешь?

–  Ни у кого…

–  Это как? У тебя совсем никого нет?

–  Нет…

–  Тогда поедем с нами.

–  Я недоверчиво посмотрел на него, переминаясь с ноги на ногу.

–  Поедем?

–  Поедем!

На подводы, которые подъехали к мельнице, вооруженные люди спешно начали грузить мешки с мукой.

–  Веселее, веселее, хлопцы! Спешите!
– сказал «полицейский», когда мы подошли поближе.

–  Не хватает мешков, товарищ старшина,- ответил кто-то из ребят.

Старшина на минуту задумался.

–  Та-ак… Пойдем, сынок, со мной… Тебя как зовут?

–  Петя… Петро.

–  А меня Степан Ефимович.

Пройдя немного по селу, мы свернули в небольшую хатенку.

Навстречу нам вышла уже немолодая женщина.

–  Григорьевна,- обратился к ней старшина,- выручай, мешков не хватает.

–  Сейчас пошлю детей по соседям, а вы пока заходите, пожалуйста, в хату, немного перекусите.

Мы зашли в хату. Через минуту хозяйка поставила на стол большую миску с борщом. Схватив ложку, я жадно набросился на еду. Потом хозяйка подбавила мне еще, поставила жареную картошку, а я все ел и ел.

Старшина, посматривая на меня, шутил:

–  Ешь, ешь, Петя, да смотри не лопни!..

На печке дружно прыснули со смеху дети. Я огляделся. Два мальчика, почти одновременно соскочив вниз, пулей вылетели

во двор. Остался только старший, приблизительно моих лет, с маленькой девочкой на руках.

–  Ешь, ешь, не бойся,- подбадривал он меня.

Я невольно закашлялся. За окном неожиданно послышались чьи-то голоса. Старшина вышел на улицу.

–  Немцы?..- И я вскочил с места.

–  Ешь, не бойся, это наши, пугачевцы. В селе фрицев нет,- успокоила меня хозяйка, ставя на стол компот.

На душе было тревожно. Я перестал есть. Но вот послышался голос старшины:

–  Люди добрые, заходите в хату!

Хозяйка начала рассаживать односельчан, которые, сбившись возле дверей, о чем-то перешептывались.

–  Что у вас, говорите!
– обратился к ним старшина, поправляя ремень.

Вперед вышел сухонький старичок с полуседой острой бородкой; в руках, как и все остальные, он держал небольшой узелок.

–  Я хотел… - начал старик несмело,-вернее, нам хотелось бы знать, когда придет конец фашистам. Где сейчас фронт?

Старшина быстро и охотно ответил на вопрос. Крестьяне были очень рады, что Красная Армия, разбив гитлеровцев под Сталинградом, успешно ведет контрнаступление.

Когда мы собрались идти, нам со всех сторон начали совать узелки.

–  Что вы? Не надо… - отказывался старшина. Но крестьяне были неумолимы, и пришлось взять.

–  А у меня особый подарок, товарищ начальник,- сказал старичок, подойдя совсем близко к старшине,- горшок меду! А еще - три казака с винтовками,- добавил он с гордостью.- Возьмете к себе в отряд?

–  А почему бы не взять, если хорошие ребята? Давайте. С печи спрыгнул мальчик, подбежал к старшине:

Дяденька, возьмите и меня с собой!.. У меня тоже винтовка есть… - и весь покраснел.

Винтовку возьмем,- сказал старшина, погладив мальчика по голове,- а тебе придется немного подождать. Сейчас нет места на подводе. В другой раз, хорошо?

Хорошо… - протянул недовольно тот,- только не обманите, как наумовцы…

Возле мельницы нас ждали с нетерпением. Мешки, оказывается, давно кто-то принес, и подводы были уже полностью нагружены.

Я лег на спину на первом возу и смотрел на бездонный черный купол неба, густо усеянный звездами. По обе стороны дороги медленно поплыл лес, похожий на длинные темные стены…

Ехали долго.

Я начал дремать, когда вдруг из чащи леса послышалось громкое:

Стой! Кто идет?

Свои, Башинский,- отозвался старшина, узнав, наверное, по голосу партизана.

Проехали еще с полкилометра. Нас опять остановили. На этот раз старшине пришлось назвать пароль, потому что часовой оказался, очевидно, малознакомый и к тому же очень придирчивый.

Партизанский лагерь был совсем близко, пахло дымом, фыркали в темноте лошади, доносилась тихая песня:

Реве та стогне Днипр широкий,

Сердитий вiтep завива,

До долу верби гне висок.,

Горами xвiлi пiдiма…

–  Поют ребята после операции,- проговорил старшина и, между прочим, похвалился: - Молодцы! Хорошо немцам всыпали: восемь разведчиков разогнали гарнизон эсэсовцев в Лисовщине.

–  Да неужто!
– удивился кто-то из новичков.

–  Честно говорю, восемь человек!

–  Как же это им удалось?

–  Гм, очень просто. Подкрались с четырех сторон села и внезапно как ударили из пулеметов и автоматов по школе, так фашисты в подштанниках из окон начали выпрыгивать! Решили, должно быть, что нападает большой отряд!.. Пока подошла рота, ребята тридцать пленных взяли, подорвали немецкий Маслозавод. А трофеи какие! Двадцать пять пар лошадей, три подводы оружия с боеприпасами, склад обмундирования! Ну как, хорошо, а? Еще бы! А главное, обошлось без потерь. Правда, Бойка ранило в руку -он к самому коменданту подбирался, чтоб захватить рацию… Тиру-у-у! Слазьте, ребята, приехали.

В шалаше, куда привел меня старшина, был только один маленький худощавый человек. Светя карманным фонариком, он низко склонился над картой - видно, что-то обдумывал.

–  Товарищ командир роты, ваше задание выполнил: муку из Пугачевки доставил!

–  Хорошо, Ситайло. А что это за герой с вами?

–  Да как вам сказать, товарищ командир, в Пугачевке подобрал. «Смерть Гитлеру» на стенах писал. Бедный мальчонка. Сирота. Больной, видно… Милостыню просит, негде жить. Давай, думаю, возьму. Неужто командир не разрешит оставить в роте?.. Разведчиком может быть. Разрешите оставить, Иван Федорович?