Чтение онлайн

Густой сосновый бор тянулся без конца. Глубоко проваливаясь в снег, я пытался выбраться из леса, но не находил дороги. Колючий снег слепил глаза, больно ударял по обмороженному лицу. Вторые сутки после гибели Левашова я бродил по лесу, выбился совсем из сил, потерял надежду на встречу с людьми. Очень хотелось есть, а еще больше спать. Заснуть бы хоть на одну минуту, пускай даже стоя. Но спать не имел права: заснуть - это замерзнуть. С большим усилием переставлял я непослушные ноги. Часто падал в снег, кричал, но своего голоса и сам не слышал…

Так, вероятно, и замерз бы, если бы не проходили мимо какие-то люди. Они подобрали меня, и через час я уже был в большой теплой землянке. Тут меня раздели и, не дав опомниться, напоили спиртом. Кто эти вооруженные, в кожанках люди, я не знал. Однако, судя по тому, как они поступали со мной, как оттирали мои руки, ноги, я понял, что это свои, и заснул крепким сном.

Когда проснулся, ко мне подошел высокий, стройный, лет тридцати мужчина, одетый в военную гимнастерку, с пистолетом на боку. Из-под темно-серой кубанки с красным лычком выбивался густой черный чуб. Ласковые серые глаза блестели, на губах была легкая, приветливая улыбка.

–  А, проснулся наш герой,- сказал он, поправляя на мне шинель,- как себя чувствуешь?

–  Ничего…

–  Молодец! А теперь давай знакомиться: Углев Сергей Николаевич.- Он подал мне руку.- Командир диверсионной группы.

–  Петро…- сказал я несмело и замялся.

По всему было видно, что такой ответ не удовлетворил ни командира, ни бойцов, которые стояли рядом. Все смотрели на документы Левашова, которые лежали возле меня, и молча чего-то ждали. О чем говорить, я не знал, потому что не совсем был уверен, что передо мной свои.

Внезапно где-то неподалеку раздались выстрелы. Люди, хватая оружие, начали выскакивать из землянки.

–  Скорее одевайся, Петя,- сказал Углев и тоже выбежал во двор.

Стрельба с каждой минутой становилась все яростнее. Стреляли почти возле самой землянки.

Пока я собрался, все неожиданно смолкло. Я припал к оконцу: на снегу лежали четыре трупа гитлеровцев, а немного поодаль перед Углевым стояли с поднятыми руками три лыжника-эсэсовца.

Сомнение как рукой сняло: свои!..

Первым в землянку возвратился командир Сергей Николаевич Углев.

–  Ну что, малый, испугался? Это у нас бывает… По твоему следу, вероятно, шли… Ты откуда?

Я все рассказал о себе и Левашове.

–  Мы так и поняли, что ты парень необыкновенный!
– И Углев дружески похлопал меня по плечу.

Отдохнув, я собрался идти туда, где был назначен сбор подпольщиков.

Когда пленных эсэсовцев вывели из землянки, Углев поднялся с места, закурил.

Плохи дела наши, товарищи,- сказал он, затягиваясь горьким дымом,- мы опять в окружении. Новое прочесывание этой делянки леса не случайное, мы оказались весьма неспокойными соседями Коростеньского узла. От нас решили избавиться. А нам приказано ни в коем случае не покидать этот район - это самое уязвимое место для оккупантов. Уйдем отсюда, потеряем связь с подпольщиками, не будем знать, когда пройдет какой эшелон. И тогда наша работа сойдет на нет. Надо что-то делать. У кого по этому поводу будут какие соображения?

У меня,- поднялся молодой партизан, обвешанный лентами патронов.- Я думаю, что нам следует сделать так, как в прошлый раз: нужно зайти карателям в спину.

Верно говорите, товарищ Омельченко,- похвалил Углев,- надо зайти, если удастся, какому-нибудь карательному отряду в спину и ходить за ним, пока не закончится проческа. А если не выйдет, тогда мы пойдем на середину минного поля и пробудем там это время: каратели туда не отважатся идти.

Правильно, товарищ командир,- поддержали партизаны,- гитлеровцы считают, что их минное поле непроходимое, а сами мины настолько хитрые, что их никто не сможет разминировать. Но мы не только разминируем, но и эшелоны будем подрывать этими минами.

Наш маленький отряд направился к минному полю. Но подойти к нему нам не удалось: там уже было полно фашистов. С других сторон разведчики тоже принесли неутешительные вести. Положение было безвыходным: с трех сторон каратели, а с четвертой железная дорога с дзотами. Нас пятнадцать чело-

век, гитлеровцев несколько отрядов. Вступать с ними в бой было безрассудством. Однако как выйти из кольца, которое так быстро сужается?

Мы подошли к железной дороге. Командир, указав рукой на один из гигантских дзотов, сказал:

–  Придется взять.

–  Что, дзот?!
– удивились партизаны.- Как же его можно взять? Ведь это же неприступная крепость - вокруг все заминировано, обнесено колючей проволокой, по которой пущен электрический ток высокого напряжения. А кроме того, смотрите, сколько крупнокалиберных пулеметов выглядывает из амбразур! Да еще днем… Нет, это невозможно, товарищ командир.

–  Все возможно, товарищи, сейчас я вам покажу на деле… …Из леса, направляясь к дзоту, вышла небольшая группа

эсэсовцев. Перед ними, связанные веревками, шли пятеро каких-то людей. Было нетрудно догадаться, что это пойманные партизаны. Пленные упирались, не хотели идти. Эсэсовцы, толкая их в спину стволами автоматов, безжалостно ругались:

–  Доннер веттер!.. Шнель! Шнель!..

Из дзота вышли любопытные охранники. Особенно потешались они, когда офицер-эсэсовец сбил с ног упрямого партизана и начал пинать его ногами. Довольные, они хохотали, хватаясь руками за животы. Поравнявшись с зеваками, офицер-эсэсовец после приветствия потер замерзшие руки и пренебрежительно спросил:

–  Ist es hier warm?

Ja, es ist warm, Herr Oberst, bitte herein,- в один голос выпалили охранники, давая дорогу высокопоставленному гостю.

Herein fuhren - приказал полковник своим солдатам и первым переступил порог дзота.

Когда все вошли, гости, внезапно направив на охранников оружие, скомандовали:

–  Хенде хох!

Охранники от неожиданности и удивления заморгали глазами, некоторые пытались усмехнуться: мол, шутите, господа эсэсовцы, но, встретившись с суровыми взглядами, на всякий случай подняли руки. Их быстро обезоружили и, связав назад руки, поставили в угол.

–  Самодеятельность закончена,- объявил «полковник» по-русски,- отдыхайте, ребята!