Чтение онлайн

— А ты откуда знаешь? — Филген нежно улыбнулся, ложа руки на колени.

— А что знать? Это каждому должно быть известно.

— Да. Но, знаешь, мне совсем не известна ты, — лицо его вмиг преобразилось. — Ты что-то скрываешь от меня, да? Все так просто невозможно.

Долго она разглядывала парнишку, застывшая в неловком ожидании. Он узнал что-то запретное? Но как? Никому Розалинда не рассказывала о таких подробностях своей личности, значит — наблюдения. Невольное сожаление к себе сгрызало плоть. Как вдруг едва заметная улыбка вновь пробежала по тонким его губам, и произвела она на девчонку неприятное ощущение. В голове родилось подозрение, что Филген не так востер, как кажется: все гораздо глубже.

— Почему ты молчишь, Розалинда? — услышала Амеан его голос, будто подавляемый чем-то.

— И что же ты знаешь?..

Расставшись с Анариэлем, Афелиса живо поспешила к капитану, чтоб узнать о точной остановке. Северная сторона острова все еще скрывалась за синей дымкой: острые вершины проткнули плывущие облака, чернели кроны деревьев, озеро спокойно, как и тогда, пять лет назад. Корабль просекал прибрежные волны, руины были покорены. Не летали громкие птицы, не доносился и бешеный лай собак из маленьких домиков у опушки леса. Все замерло, будто пронеслось нетронутым сквозь эти мучительные лета. Хотелось вдохнуть чистый аромат душистой хвои, ощутить землю под ногами и бежать, не думая ни о чем, навстречу окрестным горам: тяжелые, холодные тучи лежали на их вершинах. Лишь изредка умирающий ветер шумел на судне. В это мгновение и взгляд Яромила просветлел в легкой идиллии настораживающей тишины. Странно, но какая многословность встретилась в его, по обычаю, заунывной, отрывистой речи! Значит, и на него подействовало отчуждение ото всех цивилизованных краев. Гроунстен славно постарел: ни признака молодой, трепещущей жизни — известно, пугающее явление. Охотники, завидев надвигающееся судно, притаились, выжидая момента. Если и так, то умалчивать об этом никак не стоит: все насущные вопросы пролетели между ними, внедряясь в мозги.

— Не думаю, что им понадобилось вдруг проникнуть к горам, — говорила Афелиса, скрестив руки на груди. — Даже если и в них есть что-то. Да и, поверьте, столько лет прошло. Они, должно быть, подумывают о постройке новой столицы, а значит — страны. Да, знаю, что дело это не одного года, даже не десяти лет, но что-то притихли они, и это настораживает.

Стоя у штурвала, она смотрела на деревья, подчиняющиеся бесконечным ветряным потокам, пытаясь разглядеть какое-то движение, пусть и животного даже. Нужно было знать, что хоть какие-то существа есть на острове. Гладкий, песчаный берег ласкали волны, завлекающие корабль поскорее причалить, но опасно! Оступиться в такое мгновение — потерять единственный шанс. Вскоре на шканцы подскочил и Бозольд, взволнованный и предвкушающий сочные плоды от первого отплыва. Видимо, знал наперед, что не обманется. Бесшумно подступив к Афелисе, он, выпустив из себя все сдерживаемое раннее одушевление, проговорил:

— Вот знал-то я, знал, госпожа, что не выйдет ничего плохого! Поглядите, все замечательно. Наконец-то достигли мы Гроунстена, ничего теперь не страшит. Не этому ли радоваться нужно? Вы так серьезны, и кажется, что лица на вас нет. Это понятно, понятно… Все же, дела государства не ждут, ха-ха! — неловким тоном выронил он, получив ее осуждающий взгляд. — Но мы можем подождать подходящего момента для этих дел…

— Вы так уверены, что теперь бояться нечего? Необычное у вас видение.

— Но зачем же со страху дрожать? Нужно остерегаться бед, действовать с умом, да так, чтоб удара не получить. Вы же понимаете, как бывает. Все на корабле — порождение народа. Не успеем и моргнуть, а уже все станет, как прежде.

— Перед тем, как думать, господин Бозольд, чтобы вернуть все, — сказала Афелиса, — нужно поразмыслить о том, чтобы не прийти к пройденному концу. Этого я и опасаюсь, и не могу сказать точно, что нас ждет, даже если все надежды возлагаются на меня. Я знаю, что восстановление займет не один десяток лет. Поэтому не собираюсь бежать раньше времени, чтобы не допустить того разгрома еще раз.

— Несомненно, Вы правы, госпожа Диамет, — засуетился он, бродя у штурвала. — Уважаю, уважаю… Все верно. Но не думайте, что я могу судить, что есть верно, а что — нет. Я черпаю бессознательные источники. Я представляю, как будут рады другие высшие лица, — в пешке переменил он тему. — Мало кто ожидал, что корабль не затонет. Еще и боялись, ведь Вы с господином Анариэлем взошли первые, представители! Я удивлен вашей смелостью.

— Этот корабль — наша общая работа. И каждому должно быть известно, что создатель должен испробовать работу на себе, чтобы грех на душе не держать. Будь это отравление или что похуже, — подойдя к Яромилу, она спросила. — Вы знаете уже, где остановимся? Течение уже не бурное и скоро нас занесет.

— Здесь место не видимое… — в сомнении пробурчал капитан. — Горы скрывают. За ними — город. А оттуда и черти текут… Там, — указательный палец направил он на светлеющие крыши, — деревня. Можете скрыться к лесу, но мала вероятность, что туда никто не проникнет.

— Яромил, останавливайтесь здесь. Немедленно. Иначе потом будет далеко идти.

Без лишних вопросов он чуть кивнул, сворачивая к берегу. На палубе уже прозвучало торжественное: «Спустить якорь!», подхватываемое громкими голосами. Юноши толкались, едва ли не вываливаясь за борт. Оно и понятно, всем хотелось избавиться от страха глубин океана, и встряхнувшись, провозгласить победный возглас. Лишь одни старики, кажется, не вполне осознавали происходящее: сидели у мачт, да хрустящие колени под себя поджимали. Только весь экстаз быстро стих. Веселье, сдерживаемое и подавляемое, опустилось на дно: Анариэль скомандовал утихомирить народ, а иначе все их благополучие завертится на вершине риска. Никто не несся по палубе, людей будто волной укрыло. У двери капитанской каюты показалась Илекс, сонная и бледная: сон все же трудно поддавался. Завидев ее развивающееся черное платьишко, Элид махнул рукой и явился перед ней, точно по зову:

— Надеюсь, остров тебя выведет из такого… убогого вида, — говорил он через отдышку. — Правда, никогда не выходишь! Ты чего, плакала что ли? Довольно тебе! Слезы из-за ничего лить. Посмотри, ты все веселье пропустила. А может, оно и к лучшему, — тут он задумался. И вправду, лучше не лететь с завязанными глазами в объятья веселья, какое застал он. — Ну, ничего. Еще наверстаем, да? Тебе повезло, Илекс. Не надо мешки тащить. А меня этот… господи-и-н Анариэ-эль заставил, — голос его исказился до писклявого, жалкого визга. — Вот же, натирают колени перед ним…

— Я не плакала. Не высыпалась, вот и все, — ответила Илекс, щурясь от солнца. — Ты и так таскал груз. Не привыкать.

— Не привыкать, — напыщенно повторил он, подбочинясь. — Я вообще не понимаю, чем они думают. Нам негде остановиться, негде оставить груз… А если нападут, то обворуют. А что у нас? Ни-че-го! Хотя я слышал, что Афелиса говорила про разведку. Настаивала, чтобы пойти одной. А он, этот господин, хотел с ней… В общем, отвял, наконец, от нее.

— Куда пойдет Афелиса? — в глазах ее замелькал интерес.

— А мне-то откуда знать?.. Сам хочу найти и спросить. На минуту подумал, что у нее там связи какие не какие остались. Ты понимаешь, она ведь рассказывала. Я очень рад, Илекс. Рад тому, что эти уроды затеряют меня в толпе, — шепнул он ей на ухо, указывая на сборище парней. — Те еще мрази, но с ними иногда весело, — странная улыбка.

Отойдя, Илекс подумала: «И что же, долго будет себе противоречить? Раз люди плохие, то как в их компании может быть весело?» Частенько она замечала за другом такие огрехи, порой столь глупые, что хотелось замахнуться и сотрясти его не думающую голову. А вдруг и мысли здравые появятся? Не раз девочка говорила об этом, но ответ один: «Не придумывай, все хорошо!». А после добавит: «Только дурак не ошибается. А я похож на него?»

— Иногда, — сказала она, взглянув на юношей пристально, сжимая широкий воротничок. — Почему же не всегда? Не стоит тебе водится с ними. Что подумают остальные? Нет, это не дело.

— Я выпиваю вместе с ними, — признался Элид, ничуть не смущаясь. — Именно это и хорошо. Они более красноречивы, да как начнут о своей, — он замолчал, подбирая должное слово, — … увлекательной жизни, что умрешь со смеху. Но что-то заладили они с этим. Ладно… Меня любопытство рвет. Хочу узнать, куда это наша госпожа направилась…